Ирина Гуро - Взрыв. Повесть

— Знаешь, кто это?

— Откуда же? Это ты у нас всегда все знаешь, — ответила Вера чуть насмешливо.

Но Донской не обратил на это внимания. Он крутил ручку телефона, кому-то передавал распоряжение устроить на ночлег немецкого товарища и объяснил так же громогласно:

— Владимир Михайлович ведь был в эмиграции. И застрял в Германии во время войны. Он там вел большую работу. И вот этот немецкий товарищ — он коммунист — помогал ему…

Вера с интересом слушала и спросила:

— Наверное, поэтому Владимир Михайлович так хорошо знает немецкий, что был в эмиграции?

— Еще бы! Он же долго жил там. А после революции был первым секретарем нашего посольства в Берлине, — добавил Донской.

Похоже, он действительно знал все на свете.

Он бы еще что-нибудь объяснил, но в это время Загорский вместе с немцем вышел из кабинета, и Владимир Михайлович, провожая гостя до дверей, напомнил, чтобы он обязательно нынче же приехал к нему домой.

К Загорскому опять кинулось несколько человек.

О чем же говорили все эти люди с секретарем Московского комитета?

До Василия доходили только обрывки разговора: речь шла о новой отправке коммунистов на фронт. Кто-то ломким юношеским голосом обиженно доказывал, что неправильно отведен из группы добровольцев:

— Ну что ж, что нет восемнадцати, — я же коммунист уже пять месяцев!

— Пойдешь в ЧОН! — ответил Загорский.

— Это что такое? — раздалось несколько голосов.

Загорский принялся разъяснять: части особого назначения формировались во многих городах и также при МК, — их задачей было выступать против бандитов, диверсантов, шпионов, охранять важные объекты от вражеских покушений.

Василий уже слышал о ЧОНах: видно, они были детищем Загорского. Он говорил увлеченно:

— Это задача не менее важная, чем на фронте…

Несколько женщин в красных платочках подступили к Владимиру Михайловичу, требуя докладчиков.

— Нам про империализм, про международное положение надо! — кричала одна помоложе, с темной косой, лежащей на спине. — Насчет внутреннего — это мы сами…

— Ну вот, в партийных школах будут готовить докладчиков. На то мы и создали их, — сказал Загорский.

Сзади напирал здоровенный детина, требуя инструкций для военных занятий при райкоме:

— Это что ж такое, на десять человек — одна винтовка, а граната-лимонка — за редкость!

Загорский тут же, примостив на колене блокнот, писал записки, отвечал на вопросы…

— Владимир Михайлович, у телефона Владимир Ильич! — позвала от стола Вера.

Все притихли. Загорский спрыгнул с подоконника и прошел в кабинет. Получившие нужную записку или разъяснение не уходили, а, подхватив брошенные Загорским слова о партийных школах, принялись горячо обсуждать их. Это было новостью, которая всех касалась: тут толпились всё люди молодые и желание учиться было у них велико.

Та же молодая женщина с темной косой говорила:

— С меня спрашивают как с агитатора. Что ж, насчет текущей политики — это я могу! А вот чему Маркс учил, как оно, общество наше, будет дальше развиваться, я объяснить и не сумею. Пусть нас учат, да чтоб понятно, по-рабочему объясняли…

— А то вот у нас, — подхватил бородач в куртке из чертовой кожи, — прислали одного лектора из интеллигентов, так он такие слова завернул, вроде и не по-русски. Так никто ничего и не понял!

Не попавший на фронт паренек вмешался в разговор и заявил, что «первым долгом политэкономию изучать надо».

— Это про чего? — простодушно спросила та, что с косой.

— Это значит наука про капитализм. Как он нашего брата за жабры берет и даже дыхать не дает, — объяснил паренек.

Вышел Загорский и предложил всем заходить к нему в кабинет. Василий постеснялся и остался в приемной, тоскливо поглядывая на Веру, углубившуюся в свои бумаги.

Вдруг она подняла глаза на него:

— Ты все еще тут? Представился Владимиру Михайловичу?

— Да нет, — замялся Василий.

— Эх ты! — Вера поднялась и нырнула в кабинет.

Вместе с ней оттуда вышел Загорский. Он был уже без пальто, в темном костюме и темной рубашке. И что Василия удивило — при галстуке. Как при старом режиме.

— Здравствуйте, товарищ, — быстро сказал Загорский, протягивая Василию небольшую горячую руку. — Это хорошо, что вас прислали, а то видите, сколько с нас разного требуют. Это инструктор МК Донской, — показал он на знакомого Василию молодого человека.

Василий, ответно улыбнувшись, подумал, что, наверное, работать с Загорским будет хорошо… Столько обаяния было в улыбке, в окающем говоре, во всей повадке секретаря!