Юлия Комольцева - Абонент недоступен

Ланка удивилась:

– А что же у мецената личного водилы нет?

– Да приболел. У водил это случается.

Тон ядовитый, как у обиженной прислуги. Губы поджаты. Руслана посмотрела специально. И, правда, сильно гордый. Чем водила ему не угодил? Нормальное слово.

– Мы уже едем, да? – По-дурацки обрадовалась она.

Прозвучало еще и подхалимски.

– Вы меня извините, – отрывисто произнес водитель, – я погорячился. Не обращайте внимания, на качестве поездки мое настроение не скажется.

Руслане стало совестно. И любопытно.

– С девушкой поссорились, да? Поэтому в Новый год таксуете?

Уголки губ дернулись вверх. Она развернулась к нему, устроилась поудобней и душевно завела:

– Да вы не переживайте, все будет хорошо! Вы ей подарок замастрячьте погламурней, в клуб завалитесь, знаете, новогодняя программа в «Витязях» отпадная, правда туда не пробиться сейчас… а вот, вспомнила, наши еще «Репку» хвалили, тоже под Новый год что-то сверхъествественное замутили…

Он засмеялся. Машина остановилась на светофоре, и Руслана, тоже невольно заулыбавшись, смотрела, как незнакомый парень гогочет. Молодец, похвалила она себя. Добрая девочка. Поддержала человека в трудную минуту, даже настроение повысила. Садись, пять!

Она развернулась, откинулась на сиденье, как человек, честно выполнивший свой долг. А что? Возлюби ближнего своего… И вернется к тебе сторицей… Смысл такой, кажется. И не такая уж она эгоистка, серьезно. Просто не всегда вот так получается, от души кому-то посочувствовать. Как там, у сатирика? Я – человекофил, но из последних сил.

У нее своих заморочек – тьма!

А парень все похихикивает. М-да. Будем надеяться, что это у него не истерика.

– Из города выезжаем, пристегнись.

Пронесло. Отхохотался.

– Ничего, что на ты? Меня Димой зовут, а тебя?

Начиная с трехлетнего возраста, этот момент ее все еще смущал. Назвать свое имя, и услышать адекватный ответ, удавалось редко.

– Лана.

– Не понял? Светлана?

– Просто Лана.

– Да это не просто, – улыбнулся он, – правда, и у меня сокращенный вариант, полное не люблю. Ты свое, похоже, тоже не очень?

– Руслана меня зовут. Представляешь, как повезло?

Дима смешно приоткрыл рот и покачал головой.

– Трудно тебе. Придется Людмила искать.

Ну вот, что она говорила? И так девять раз из десяти!

Ладно, в глубине души она понимала, что кокетничает немного. Необычное имя – нестандартная личность, небанальная судьба, и все такое. Повезло, можно сказать. Хоть одну мудрую вещь совершили родители. Трудно, конечно, но и плюсы найти можно. Артур, когда познакомился с ней, тоже все шуточки отпускал. И сейчас периодически его пробивает на что-то вроде: «Русалочка, принцев не осталось, может, я сгожусь?». За флирт не считается, но уже спасибо, что не молчит.

Она же едет! Машина едет и везет ее к Артуру! Правда?!

Вырвалось вслух.

– Что? – Повернулся Дима.

– Мы уже выехали из города?

– Пост сейчас будет.

– А долго до Липовки?

Он покосился, напрягаясь.

– Мы же в Сосновку.

– Да я путаю все время. Сосновка так Сосновка. Долго до нее?

– Двадцать километров почти.

Руслана нетерпеливо уточнила:

– А по времени?

– Двадцать километров. Больше ничего не скажу. Дорога часами не измеряется.

Оригинально. Может, он правда, ученый какой? Или это водительские примочки?

– А тебе восемнадцать есть? – Вдруг спросил ученый таксист.

Руслана сглотнула, мигом теряя оптимизм. Не ученый, и не таксист. Сексуально озабоченный юрист! Даже в рифму сложилось. Значит, не зря. Мысли прыгали, как блохи.

– Так как? Справила совершеннолетие?

Сказать правду, в надежде, что поперек закона не попрет?

Совсем она рехнулась, однако! Номер не записала, только вид сделала, за город они уже выехали, ни полиции, ни прохожих, никто не помешает остановить машину и…

– Ну я так и думал, что нет. Ты уверенна, что тебя родители отпустили в поселок на ночь глядя под Новый год?

– А вам какое дело?

– Ты же в моей машине едешь. Мало ли кто там тебя ждет, в деревенской глуши. Отвечай потом.

– Я к бабушке еду, – пискнула Руслана, ощутив себя Красной шапочкой перед пастью голодного волка.

– Дима, – добавила она, откашлявшись, – вы не волнуйтесь, претензий к вам не будет, вы главное, довезите меня до Липовки…

– Сосновки!

– Да черт с ней!

– А дом бабушкин тоже не помнишь?

– Помню! Очень помню! Честное пионерское.

Кажется, теперь истерически хохотала она. Даже слезы на глазах выступили. И в носу засвербило страшно.