Дэн Смит - Тайна брата

— Будем стучать во все двери подряд, глядишь, кто-нибудь тебя вспомнит, — предлагает Лиза.

В первом доме на стук никто не отзывается, зато тетенька из второго сразу меня узнает. По ее словам, нам надо в дом сорок три, чуть дальше по улице.

В сорок третьем доме живет та самая женщина, которая принесла мне тряпку и стакан воды. Ее зовут фрау Шмидт, она впускает нас в жилье и сразу тащит на кухню. Мы молча сидим за столом, пока нас потчуют молоком с печеньками.

— Я тогда жуть как перепугалась. Услышала грохот на улице, а когда подбежала к окну, ты лежал на дороге, и я уж подумала, ты все… — Вздрогнув, она ставит на стол стаканы с молоком и железную банку. — Тебе повезло, что ты жив. Угощайтесь, печенье свежее, с утра пекла.

Лизу не надо уговаривать. Она тут же выхватывает из банки печенье и вонзает в него зубы. По кухне летят крошки.

— Надеюсь, тебе потом не сильно досталось, — говорит фрау Шмидт. — Я знаю, каким бывает этот человек. Он… Впрочем, ладно. Лишь бы все обошлось. Как твои раны?

Она пододвигает ко мне банку с печеньем.

— Спасибо, нормально. — Откусываю кусочек. Печенье сделано почти из ничего и потому не самое вкусное, но я, оказывается, жутко проголодался. — Вы меня тогда здорово выручили.

— Не за что… — Она делает паузу, ожидая, что я представлюсь.

— Карл. А это Лиза.

— Меня зовут фрау Шмидт, приятно познакомиться.

— У вас дети есть? — интересуется Лиза. — Вдруг мы учимся вместе.

— Нет, мои дети постарше, — качает головой фрау Шмидт. Она смотрит мне за спину, и я, обернувшись, замечаю фотографии на буфете. Спереди стоят три снимка мужчин в военной форме.

— Ваши сыновья? Они сейчас в армии? — спрашиваю.

— Джозеф погиб в прошлом году, во Франции. Он в середине. Младший сын, Макс, сейчас воюет в России за герра Гитлера.

— А третий, это ваш муж?

Фрау Шмидт вздыхает:

— Да, он тоже погиб во Франции.

У фрау Шмидт блестят глаза, она чем-то напоминает мне маму.

— Моего папу убили, — говорю я.

— Ох, бедняжка, — утирает слезу фрау Шмидт. — И маму твою жалко. Со временем боль притупляется, но забыть об утрате невозможно.

— Я не хочу забывать. — Впервые я говорю с человеком, который тоже терял на войне близких. — Думаете, они хотели воевать?

Фрау Шмидт прикрывает рот рукой и отводит глаза, будто вот-вот заплачет. Я снова смотрю на сервант, и мое внимание привлекает фотография девочки с двумя парнями. Они стоят с гитарами на фоне сада, но взгляд цепляется не за лица, а за одну-единственную деталь.

Значок. На правом лацкане.

— Что это? — не сдержавшись, задаю я вопрос. — Вот, смотри.

Лиза наклоняется к фотографии, потом переводит глаза на меня.

— Такой же, — шепчет она.

— Что это за цветок? — Мне очень важно получить ответ. — Что он означает? Я видел такой рисунок на стенах.

Фрау Шмидт подходит и забирает снимок у меня из руте.

— Ничего. Дурацкая поделка Макса. — Она прижимает фотографию к груди, пряча от меня.

— У брата был такой же знак на куртке…

— Спросил бы у брата. — Фрау Шмидт ставит фотографию на сервант и замирает к нам спиной, уперевшись руками в полку.

— Я спрашивал. А он не сказал. А потом срезал нашивку.

Фрау Шмидт кажется растерянной. Глаза ее бегают по комнате, будто она никак не решит, что сказать и куда смотреть.

— Значит… может быть, он не хотел, чтобы ты знал, — говорит она наконец. — Может быть, он тебе не доверяет.

С тем же успехом она могла бы дать мне пощечину. В душе поднимается чувство вины.

— Я…

— Вот что еще у нас есть. — Лиза приходит на помощь, как тогда, в магазине герра Финкеля. Она протягивает руку, а на ладони лежит деревянный цветок, который она нашла. Он точь-в-точь как у мальчика на снимке.

— Где ты его взяла? — спрашивает фрау Шмидт. Она тянется было к нему, чтобы забрать, но потом стискивает кулак и отдергивает руку.

— У друзей его брата, — врет моя подруга. — А что это за цветок? Маргаритка?

Фрау Шмидт долго изучает Лизу.

— Эдельвейс, — наконец шепчет она.

— Эдельвейс, — повторяю я, и у меня будто пелена падает с глаз. Ну конечно же эдельвейс. — А что он означает?

Женщина смотрит на нас, решая, говорить или нет.

— Пожалуйста, — умоляю я.

Фрау Шмидт вздыхает и почти начинает объяснять, но лишь качает головой:

— Спроси лучше у брата. Он расскажет тебе все, что сочтет нужным.

Беремся за руль велика, каждый со своей стороны, и поднимаем изувеченное переднее колесо над землей. Так на одном колесе и везем его к дому.