Валентина Осеева - Динка. Повесть

- Барская благотворительность?

- Погодите, погодите! Это же было вначале. Сейчас я уже во всем разобрался… И я сам завидую Леониду. Но вы спрашиваете, и я отвечаю. Для меня идеал - это простая, честная рабочая семья. Я и детей своих воспитывал бы гораздо проще. А ваши девчонки ревучие, нервные…

- Ревучие, нервные… - с горечью повторила Марина. - Что ж делать, Вася… У них было тяжелое детство.

Марина повернулась и хотела уйти, но Вася не дал ей уйти.

- Марина Леонидовна! Простите меня, окаянного… Я ж вас всех люблю! Примите меня в вашу семью хоть каким-нибудь сводным братом; я теперь без вашей семьи еще больше сирота, чем был…

- Мы вас уже приняли, Вася, но еще не раз мы поспорим и поругаемся с вами… Надо глубже смотреть на вещи, - грустно сказала Марина.

- Всё! Всё! - кричал Вася. - Я сам себе не прощу, что так думал!..

- Вот что значит поверхностно судить о людях, - каялся потом Вася, рассказывая Лёне об этом разговоре. - И как я мог так думать? Ведь Марина Леонидовна отдала революции все, что имела: и лучшие молодые годы, и любимого мужа, и себя, и своих детей… А я еще смел упрекать ее, что они нервные… мучился Вася.

В столовой звенели чашки. Динка села на кровать и прислушалась. Мышка и Алина поспешно допивали чай, они торопились в гимназию. Для них наступили страдные дни перед экзаменами.

«А мне уже не надо в гимназию!» - с торжеством подумала Динка и, вспомнив мамин «подарок», набросила платье и побежала в столовую. Алина и Мышка уже ушли. Леня занижался в своей комнате, Марина убирала со стола.

- Умойся, Диночка, и вымой чашки! Я очень тороплюсь, - сказала она, вешая на спинку стула чайное полотенце.

- Я сейчас… Подожди одну минутку, мамочка! Ты ведь еще не сказала, где мне можно гулять.

- Ой, Динка! Ну что же ты в последнюю минуту? Я могу опоздать на службу!

- Ну, мамочка, у меня весь день пропадет! - взмолилась Динка. - Ты только назови улицы… Ну, что тебе стоит! - Ну хорошо! Мы уже с тобой говорили… Я разрешаю тебе гулять по Владимирской до сквера и по Кузнечной на бульваре. И всё! Всё! Всё, Дина!

Мать решительно вышла из комнаты, но Динка побежала за ней:

- Мамочка, а по Бибиковскому бульвару… Там же самое интересное, там памятник…

- Ну, Дина, - натягивая пальто и наскоро припудривая перед зеркалом нос, говорила Марина. - Если ты начнешь обходить все памятники… - Да не все, а только на Бибиковском…

- Ну хорошо… Только не вздумай самовольно расширять зону своих прогулок, - торопливо спускаясь с лестницы, сказала Марина.

- Нет, нет, мамочка, я не вздумаю… А что это такое - зона? - перегнувшись с площадки лестницы, спросила Динка.

- Некогда, некогда… Потом объясню, - махнула рукой Марина.

Дверь хлопнула. Динка, подскакивая на одной ножке, побежала одеваться. Настроение у нее было светлое, праздничное. Еще бы! Наверно, в первый раз в жизни она шла гулять не тайком, не украдкой, а с полного разрешения мамы. Динка присела перед комодом и, переворошив нижний ящик, вытащила платья сестер. Ей хотелось надеть что-нибудь посолиднее и подлиннее. Мышка была выше ростом, но она все еще носила платья до колен, поэтому Динка вырядилась в голубенькое, с оборочками платье Алины. Посмотрев на себя в зеркало, она осталась очень довольна. Платье доходило ей почти до щиколоток, а пышные оборки расширяли его книзу, как колокол… На самом дне ящика Динка обнаружила старенький, расшитый стеклярусом ридикюльчик. Это была одна из тех никому не нужных вещей, которые почему-то никогда не теряются и преданно следуют за хозяевами, куда бы они ни переехали.

- Ого! Ридикюльчик! - обрадовалась Динка и, примерив его на руку, прошлась по комнате. - Я буду ходить всюду медленно, как самая приличная девочка в Киеве!

Выйдя в столовую, Динка увидела, что грязная посуда все еще стоит на столе.

- Ой! Я забыла вымыть… Маруся! - крикнула она в кухню. - Маруся! Мама просила вас убрать со стола и вымыть посуду, - важно сказала Динка и, повесив на руку немного ниже локтя свой ридикюль, медленно прошла мимо остолбеневшей Маруси.

- А то що така за мадама? Куды-то ты вырядилась людям на смех, га? А ну я покличу сюды Леню! Стой, стой! Ось я скажу матери, що ты мени языка показуешь! Задержись, кажу!

Но Динка, размахивая своим ридикюльчиком и держа за резинку красную шляпку, поспешно съехала по перилам и, захлопнув за собой входную дверь, выбежала на улицу.

- Вот так зона! - торжествующе повторила она про себя непонятное, но понравившееся ей слово. - Пошла зона на все четыре стороны!