Валентина Осеева - Динка. Повесть

- Ну, не спорьте, не спорьте! Вечно вы из-за всякой ерунды цепляетесь друг к другу! Пишите лучше письма! Я тоже сейчас напишу Никичу, что мы всегда будем ему рады, пусть едет когда хочет!

Девочки уселись писать письма. Динка звала дедушку Никича и просила его перед отъездом сходить на берег Волги, низко-низко поклониться и сказать, что одна девочка, Динка, - может, вспомнит Волга - вихрастая такая, на утесе часто сидела, будет помнить ее… по гроб жизни…

Динка громко засопела и, заслюнив свой конверт, поспешно выбралась из-за стола.

Над головой Динки сгущались черные тучи… Уже не раз классная дама вызывала в учительскую Алину и жаловалась ей, что во время уроков девочка смешит подруг, а на переменках устраивает целые представления, копируя учителей и даже начальницу.

Алина чуть не плакала. Она училась на пятерки, и ее поведение, так же как отметки и поведение Мышки, служили примером для других учениц.

- Мама, делай что-нибудь с Динкой, она же позорит нашу семью! - в отчаянии жаловалась матери Алина.

Но Марина так закружилась со всеми своими делами, с уроками стенографии, которую она теперь изучала, надеясь получить более выгодное место, что когда поздно вечером наконец добиралась домой, то глаза у нее закрывались от усталости.

- Оставьте вы мать в покое, сами как-нибудь разберемся! - с досадой говорил Леня.

Алина обрушивалась с упреками на Леню:

- Вот видишь, ты занялся своим ученьем, торопишься подготовиться к экзаменам, а что вытворяет твоя Макака, тебе и дела нет, да? А мне стыдно смотреть в глаза ее учительнице!

Леня требовал ответа от Динки;

- Нет, ты мне скажи правду: что ты там делаешь, за что на тебя все жалуются?

- Да почем я знаю? - невинно удивлялась Динка. - Просто, когда меня вызывают, девочки смеются…

- Так не ты смеешься, а они?

- Конечно, они.

- Ну вот! - с возмущением говорил Леня. - Собрали полный класс дурочек и жалуются!

- Нет, почему дурочек? Просто им смешно, они и и смеются?

- Ну, а я про что говорю? Какому это умному человеку в классе смешно? Ясно, только дураку! Насажали дур, а при чем тут ты?

Динка скромно пожимала плечами. Но однажды в субботу, просматривая Динкин дневник, Марина увидела тройку.

- Тройка по русскому? Устный русский? У тебя же всегда было пять… И вообще, что там случилось с тобой, Диночка? Алина говорит, что на тебя жаловалась учительница…

Субботний вечер, единственный за всю неделю, был отдыхом для Марины; в этот день она приходила пораньше, и дети старались ничем не огорчать ее. Динка обвела взглядом хмурые лица сестер, увидела возмущенное лицо Лени и, чувствуя глубокое раскаяние, тихо сказала:

- Не волнуйся, мамочка! Я попрошу прощенья у учительницы…

Марина сразу насторожилась:

- Попросишь прощенья? Значит, ты виновата?.

- Нет, конечно… Но если уж она ко мне придралась…

- Ни за что не поверю, чтобы человек просил прощенья, если он не виноват… Ты знаешь. Дина, сегодня мой единственный свободный вечер, я хотела поиграть вам, да еще мне надо перевести две странички по стенографии, поэтому не старайся выкручиваться, а говори: что, по-твоему, надо сделать, чтоб на тебя не жаловались?

Динка вспомнила все свои ужимки и гримасы, которыми она развлекала класс, и скромно поджала губы.

- Надо стать серьезной.

- Я думаю, давно пора, ведь тебе скоро десять лет… Динка была рада переменить тему.

- Мне в апреле, мамочка… целых десять лет! Правда, как быстро идет время! День за днем, день за днем…

- Дина, не хитри… И не притворяйся дурочкой. Если ты и в классе притворяешься такой дурочкой, так не мудрено, что все подруги над тобой смеются!

- Вот в том-то и дело, что там без нее этих дур полный класс насажали!.. - вмешался Леня.

- Ну, это утешенье ты оставь для себя, - перебила его Алина.

- А когда артист выступает, так тоже все смеются, - вскинулась задетая за живое Динка - Если в цирке, например…

- А! Вот в чем дело! Так класс - это не цирк, а ты даже не клоун, ты Петрушка, - резко сказала Марина и, глядя в упор на девочку, добавила с презрительной, уничтожающей улыбкой: - У вас там, кажется, много богатеньких барышень, и ты, дочь революционера, папина дочь, кривляешься перед ними, как Петрушка!

- Мама не надо так… - вскочила Мышка.

Динка, взревев, бросилась к Лёне. Ленька, готовый защищать ее от целого света, только перед одним человеком не смел поднять свой голос.

Прижимая к себе Динкину голову, он гладил ее, в смятенье повторяя: