И они опять начали сражаться и ранили Данела в руку. Мать перевязала ему руку и, пока он отдыхал, стреляла сама, и очень метко. Тогда белые снова начали совещаться.
- Давайте сделаем так,- сказали они,- пушку не будем вызывать, но их напугаем пушкой. Пошлём к ним для переговоров человека без оружия и скажем, что если они не дадут дороги, то мы их всех убьём из пушки.
Это предложение понравилось белым. И вот Данел увидел, что по тропе к башне идёт человек, снимает с себя винтовку, кинжал и кладёт на камни.
- Эй,- кричит он,- выходи кто-нибудь, ничего не будет, разговор имеем небольшой!
Данел говорит матери:
- Я пойду разговаривать, а ты следи и, чуть что, стреляй. Ты устала, наверно, матушка, сражаемся ведь целый день…
- Данел, Данел,- сказала мать,- с белыми волками я готова всю остальную жизнь сражаться, чтобы их всех перебить. Я не пью и не ем, я сыта нашей победой.
- Вот ты какая у меня! - сказал Данел и стал спускаться к тому белому, что ждал его у камней.
Данел встал по другую сторону камней и говорит:
- Что надо, что скажешь?
- Что скажу? Одно скажу - давайте нам дорогу, а не то всех вас перебьём. Весь ваш отряд с тобою вместе.
- Если ты только за этим пришёл, можешь обратно идти,- говорит Данел.
- Нет, я имею предложение!
- Какое ты имеешь предложение, говори.
- Если вы не откроете дорогу нашему отряду, мы поставим сейчас пушку и всех сразу повалим: и вас всех, и башню вашу паршивую…
- Дай подумать,- сказал Данел, посмотрев на небо.
День уже склонялся совсем к вечеру. Он подсчитал в уме, сколько осталось патронов,- патронов осталось очень мало. Он сказал:
- Ну хорошо, мы дадим вам дорогу при одном условии.
- Говори своё условие.
- Мой отряд держит эту дорогу до темноты. Как будет темно, мы уйдём. И пусть будет дорога ваша.
Белый очень обрадовался, думая, что партизан испугался пушки. И, радуясь тому, что он так ловко обманул партизана, как бы нехотя сказал:
- Хорошо, пусть так и будет. Мы отдохнём до ночи, ко тогда вы уж убирайтесь немедленно, или вам всем будет худо.
С этими словами белый пошёл к своим, а Данел вернулся в башню. Когда стало совсем темно, он привёл к башне коня, навьючил на него винтовки, посадил свою мать и отправился в горы. А белые, боясь засады, целую ночь стояли на месте. И когда они утром двинулись в горы, в долине никого уже не было. А за это время партизаны хорошо укрепили свои позиции.
Раз во время гражданской войны ехал Будённый вдвоём с ординарцем по дороге. Дело было к вечеру. Увидели они одинокий хутор. Это был хутор Жутовский.
- Этот хутор должен быть уже занят нашими,- сказал Будённый,- белых тут не должно быть. Заедем, посмотрим.
Заехали они на хутор, а там белые. Подошли к всадникам белые, все в погонах, но офицеров нет, только солдаты. Стоят и всадников рассматривают. А Будённый и его ординарец носили бурки, которые их закрывали с головы до ног. Белые и не могут понять, кто они такие: казаки или белые, что тоже бурки носили, или какие-нибудь люди из охраны белого штаба. Спрашивают Будённого:
- Что это у тебя конь-то будённовский - хвост подрезан?
А Будённый оглаживает коня и спокойно отвечает:
- У будённовцев отбили.
Ну, тут белые решили совсем, что это свои. Стали одни спокойно расходиться, а другие говорят:
- Ну, слезай, как раз к ужину приехали. Будем ужинать.
Ничего не поделаешь. Будённый посмотрел на ординарца. Тот незаметно подмигнул: мол, понимаю, как себя вести. И они слезли с коней, привязали их около хаты и вошли в неё.
Сели, бурки не скинули (это не в обычае было) и стали ужинать. А белые солдаты за ужином хвастаются: «Ох, этот Будённый, какой он храбрый! Сколько он с нами воевал! Мы Будённого самого в лицо знаем, сколько с ним встречались… Даже коня его узнаем».
Ординарец сидит, ест молча, только под буркой оружие наготове держит, а Будённый ест и говорит:
- Я Будённого тоже много раз видел. Даже в плен хотел взять, да не сумел.
Белые засмеялись на его слова.
- Эх ты,- говорят,- такое счастье проворонил! Уж мы так не сплоховали бы.
Поел ещё немного Будённый и сказал ординарцу:
Читать дальше