Н. Кальма - Черная Салли

— Я готов. — Капитан застегнул на себе пояс с двумя револьверами в кожаных кобурах. — Все ли здесь?

— Все, — отвечал за Иосию Toy. — С вами, капитан, семь человек да еще пятнадцать с Бэн-боу. Всего, значит, двадцать два.

Джон Браун накинул плащ. Теперь из-под капюшона виднелись только его глаза — холодные и решительные. Он обнял одной рукой жену, другую протянул Джен.

— Да хранит вас бог!… Нет, не провожайте нас, не надо.

Он выпрямился:

— Вперед, солдаты свободы!

В дверь ворвался сырой, холодный воздух. Люди вышли во двор. Через минуту в комнате стало слышно, как скребут по камням колеса и чавкает грязь под ногами.

— Письмо для Салли Дотсон, — произнес как будто выросший из-под земли почтальон.

Никто не слыхал, как он подошел. Ребята и сама бабушка так были поглощены рассказом, что с трудом поняли, что говорит почтальон. Все были далеко от Ямайки — там, в уснувшем городке Харперс-Ферри, под пронизывающим октябрьским дождем.

— Письмо? Дайте, дайте его сюда! — взволновалась бабушка.

Почтальон протянул серый конверт, надписанный крупным мужским почерком. Увидев этот почерк, бабушка затрепетала.

— От него… Очки, где мои очки?!

Она встала и принялась растерянно шарить по карманам. Руки у нее тряслись.

— Боже мой, куда же я их девала?

— Да ты вспомни, когда ты их надевала в последний раз, — уговаривал ее Нил.

Но бабушка, не отвечая, лихорадочно рылась в своем переднике. На землю падали пуговицы, щипцы для сахара, катушки. Все ребята принимали участие в поисках. Одни шарили в траве, другие — под бабушкиным стулом, третьи искали в доме.

Бабушка держала в руках письмо и беспомощно твердила:

— От моего Элла… А я даже не могу прочесть…

Вдруг Чарли радостно вскрикнул:

— Нашел! Вот они, бабушка, лежат под тобой, в траве. Ты, верно, выронила их, когда встала.

Бабушка схватила очки и распечатала конверт. Из него выпал сложенный вдвое листок бумаги, исписанный тем же крупным, решительным почерком.

— «Дорогие мои, мне еще раз дали возможность написать вам…» — прочла вслух бабушка. — Эл, сыночек мой, наконец-то я получила от тебя весточку!…

Она прижала письмо к губам. Слезы мешали ей читать, она сняла очки и стала протирать их, Как будто они запотели. Дальше старая негритянка читала уже про себя.

Ребята с любопытством смотрели на таинственное письмо. Смятый конверт валялся на траве у самых ног Мэри. Девочка, будто невзначай, взяла его и расправила. Тотчас ребята сгрудились вокруг нее. Это был самый обыкновенный серый конверт, какие продают в каждом почтовом отделении. Зеленая шестипенсовая марка, с изображением президента Линкольна, была наклеена в углу. Нэнси понюхала бумагу: она пахла клеем и чернилами. Маленькая мулатка разочарованно пожала плечами. Но в это время Тони, перевернув конверт, издал легкое восклицание: на обороте, во всю длину конверта, чернел жирный штемпель:

«Атланта. Фултонская крепость. Внутренняя каторжная тюрьма».

— Негодяи, они зачеркнули все строчки, где он сообщает о себе! — воскликнула бабушка.

Она уронила письмо на колени и закрыла лицо руками.

— Увижу ли я тебя когда-нибудь, Эл?!

— О ком это она убивается? — шепотом спросил Беппо Чарли.

Тот потупился.

— О нашем папе… Давно, когда я был еще совсем маленьким, а Нил только что родился, его посадили в тюрьму. С тех пор он так и не выходил оттуда.

— Мне отец рассказывал об этом, — сказал Стан, — я давно знаю, что твой папа — политический.

— А за что его посадили? — в один голос спросили Тони и Беппо.

— Мама говорит — за то, что папа хотел освободить всех, белых и черных, и боролся с капиталистами, — шепотом отвечал Чарли. — Папа был шахтером в Бирмингаме. Потом тамошние безработные выбрали его своим делегатом. Он здорово чем-то насолил хозяевам, а те подослали к нему шпионов.

— А наш папа их боксом, боксом! — вмешался Нил. — Он еще раньше был боксером в Кентукки. Папа силач. У нас есть его фотография. Хотите, покажу?

И Нил, не дожидаясь ответа, потянул Стана и Беппо к дому. За ним пошли и остальные ребята.

В комнате миссис Аткинс, над столом, висела фотография молодого негра. На нем ничего;не было, кроме белых трусов. Великолепно развитые мускулы выступали под его очень светлой кожей. Унего были широкие плечи, тонкая талия и мощная выпуклая грудь. Негр прищурил один глаз и так лукаво усмехался, что, глядя на фотографию, невольно хотелось засмеяться.