Йозеф Плева - Маленький Бобеш

— А в тот раз дома были?

— Нет, в поле, а Иранек на заводе.

Тонда обошел дом, чтобы проверить, отперто ли.

— Везет! — крикнул он вернувшись. — На дверях замок — значит, можем поглядеть, там ли шары.

— Эх, черт, пожалуй, мы могли бы еще хоть один взять.

— Нет, знаешь, номер не пройдет… — Тонда кивнул на Бобеша. — Проговорится где-нибудь, тогда от батьки дома такая вздрючка будет, ой-ой-ой! Шкуру с нас спустит!

— Знаешь, — обратился Франта к Бобешу, — наш батька так может отлупцевать, что потом целую неделю сесть боишься. Так тебя ремнем отполосует — живого места не оставит. Я однажды спер у лавочника два рогалика. Тот меня поймал, нажаловался отцу… Так, ты знаешь, я по полу катался. Кабы мать не вступилась, он бы меня насмерть забил.

— А зачем ты воровал? — спросил Бобеш.

— Голодный был.

— Голодный?

— Ну да. Ты, видать, не голодал. А мы, брат, частенько так. Верно, Франта? Батька иной раз продаст веники, деньги пропьет, нам и жрать нечего. И потом, нас ведь много, все равно как апостолов.

— Кого?

— Ну, апостолов. Их не то двенадцать, не то четырнадцать было.

— И вас двенадцать?

— Ага. А вас сколько?

— Я, мама, папа, дедушка и бабушка.

— Дурачок, я спрашиваю, сколько вас, детей. Дедушка ведь не ребенок.

— Только я один.

— Э-э, тогда ты по-барски живешь!

— Нет, мы бедные.

— А мы беднее… Верно, Тонда?

— Ну да. Мы, пожалуй, во всей деревне самые бедные. Куда тебе равняться с нами, когда ты один-единственный!

— А тоже еще говорит, что бедные! Дом у вас есть?

— Есть.

— А корова?

— Есть. Пеструха.

— Что же ты, чудила, рассказываешь, будто вы бедные, если у вас и дом и корова есть! У нас, брат, вовсе ничего нет. Домишко и тот не наш, мирской. А вы совсем даже не бедные. Мы вот — да. Батька говорит: мы, как церковные мыши, бедные.

Бобеш удивлялся, как это можно хвастаться тем, что бедный. Ведь Боженка, например, именно поэтому не стала с ним дружить.

— А куры у вас есть? — спросил Бобеш.

— Куры? Это есть, и гуси есть.

— Ну, хватит зря толковать! Еще придет кто-нибудь, и ничего у нас не выгорит. Раз никого нет дома, попробуем туда поглядеть. А ты, Бобеш, молчок, могила!

— Ей-богу, не выдам! — с готовностью сказал Бобеш.

— То-то! А теперь следи, как бы кто не пришел, пока мы будем смотреть. В случае чего, хлопни в ладоши — мы тогда сразу убежим.

— Ладно!

Понимая, что ребята затевают недоброе, Бобеш все же не мог совладать с собой. Он испытывал чувство гордости, что его приняли в компанию как приятеля, от него не скрывали никаких тайн. Правда, при воспоминании о матери у него холодела спина, но Бобеш успокаивал себя тем, что он, собственно, ничего дурного не делает, а только сторожит.

Тонда пригнулся к стене, уперся в нее руками. Франта влез ему на спину. Тонда понемножку стал выпрямляться. Франта ухватился рукой за решетку и заглянул в окошко.

— Тут! — прошептал он.

— Тащи! — шепотом сказал Тонда.

— Сколько?

— Хотя бы всем по одному!

— Так много нельзя.

— Почему?

— Их тут пять.

— Тогда бери два, да поскорее, а то я не удержу, ты тяжелый.

Франта просунул руку в просвет решетки, вытянул шар, бросил вниз на траву, потом еще раз просунул руку и бросил второй шар. Спрыгнув с плеч Тонды, он подобрал один шар, Тонда — другой, и оба шепнули Бобешу:

— Бежим скорей, живо!

Минуя дома, мальчишки помчались за деревню и остановились в лесочке. Тут они присели и стали разглядывать шары.

— Я думал, ты три возьмешь!

— Зачем?

— Один для Бобеша.

— Да ведь у нас и так три. У тебя же один дома есть.

— Ты что же, думаешь, я ему тот отдам?

— Ну, так я тоже свой не дам!

— Ладно! — расхрабрился Бобеш. — Если вы мне не дадите шар, я про вас расскажу.

— Попробуй только — тогда всыплем!

— Ну, а вам еще больше всыплют!

Ребята видели, что от Бобеша так легко не отделаешься.

— А что ты нам дашь?

— Пуговицу и ушко.

— Этого мало. Давай в придачу кукленка.

— Ну ладно. Только я сам выберу, какой мне понравится.

А выбрать было очень трудно. Оба шара были великолепные. В одном были две розы — красная и желтая, и на красной розе сидела нарядная бабочка. Внутри другого шара были две маленькие фигурки — кавалер и барышня. Они держались за руки, а над ними два голубка касались клювами, как будто целовались.

— Я возьму вот этот, с бабочкой, — сказал Бобеш.