Йозеф Плева - Маленький Бобеш

— Сам — нет, он войско послал, и другой тоже послал войско. Войска пошли друг на друга, как в сказке про волшебного коня, знаешь?

— Знаю, знаю, дедушка. Так то в сказке, а я тебя не про сказку спрашиваю.

— Отвяжись-ка ты лучше от меня, Бобеш, все равно не поймешь.

— Скажи мне еще, дедушка: сколько ты чужих солдат убил?

— Не знаю, сколько убил. Наверное, ни одного.

— А ты стрелял?

— Известно, стрелял, солдату положено стрелять.

— А тебе очень больно было, когда в тебя стреляли?

— Эх, милый, знаешь, как больно!

— А в государя императора не стреляли?

— Нет, его там и близко не было.

— Если бы он там был, дедушка, и в него бы выстрелили, наверное, он стонал бы, правда?

— Понятно.

— Он, пожалуй, и войны бы не захотел.

— Да, уж конечно не захотел бы… Ну ладно, Бобеш, хватит об этом толковать.

Бобеш помолчал, пытаясь постичь своим детским разумом все слышанное. Но вскоре опять начал спрашивать.

— Как же ты, дедушка, выздоровел?

— В госпитале, Бобеш, лечился.

— В госпитале? Что это такое?

— Больница такая, где больных и раненых лечили.

— Дедушка, а если бы тебя убило, у меня бы и дедушки не было, да?

— Тогда бы у тебя, милок, и матери не было, и некого было бы расспрашивать обо всем на свете.

— Как это?

— Да ведь мама-то родилась, когда я с войны пришел. На войну я совсем молодым уходил.

— И мама была такая же маленькая, как я?

— Ну конечно. Ты что же, глупенький, воображаешь, будто люди сразу большими становятся?

— А когда мама была маленькая, она тебе тоже надоедала?

— Перестаньте вы, ради бога! Сошлись два мудреца! — цыкнула на них мать, сидевшая у окна за шитьем.

— Дедушка, мы и правда мудрецы?

— Давай-ка, парень, помолчим, все равно мы эдак никогда не кончим. Вот подрастешь, будешь разумнее, тогда я тебе побольше расскажу, если не помру до тех пор.

— А когда ты умрешь, дедушка?

— Кто ж его знает…

— А умирать обязательно надо?

— А как же, каждому человеку умирать придется.

— И маме тоже?

— Ох, милый, тоже!

— Ну, я не хочу, чтобы мама умерла.

— Мало ли что, никому этого не миновать.

— Это правда, мама?

— Конечно, когда-нибудь все умрем.

— Нет, мама, ты уж, пожалуйста, не умирай! Ну скажи: ведь ты не умрешь?

— Если не станешь мне надоедать да расстраивать меня, то не умру. А будешь озоровать, изводить меня, так я предпочту умереть, лишь бы знать покой.

Бобеш недоумевающе посмотрел на мать. Потом сорвался с места, подбежал и положил голову ей на колени:

— Не умирай, мама! Ведь правда ты не умрешь? Я буду послушным!

Мать погладила Бобеша по голове, поцеловала его и подумала: «А все-таки наш Бобеш не такой уж плохой, как кажется».

Когда Бобеш взглянул на мать, солнечный луч ударил ему в глаза, и он громко чихнул. Потом еще раза два чихнул и подбежал к окошку.

— Ба, смотри-ка, мама, и дождь идет, и солнце светит!

Бобеш залюбовался, как сверкают на солнце дождевые капли, и вдруг замер от изумления:

— Мама, мама, краска! На небе краска — до чего же красивая!

— Да это, Бобеш, радуга.

— Радуга? Кто ее сделал?

— Солнышко и дождевые капли.

— Как так?

— А вот как: солнышко просвечивает сквозь капли, лучи в каплях превращаются в краски, вот и получается радуга.

— Ну и красивая! До чего же она, мама, красивая! Обязательно нарисую радугу, когда у меня будут краски. Гляди, гляди, мама, один конец у нее за кленом! Я пойду туда посмотрю, можно? Она прямо у самой земли, я ее ухвачу.

— Не ходи, Бобеш, там сыро. Намокнешь, а радугу все равно не сможешь достать. Она в воздухе — это ведь только свет такой разноцветный.

— Ну я схожу, мама. Пусти, а?

— Помнишь, что ты мне обещал, Бобеш?

— А что?

— Будешь, мол, слушаться, лишь бы я не умирала.

— Так я и послушаюсь, мама, ты только скажи: «Бобеш, беги посмотри на радугу!» Вот увидишь, послушаюсь, — ты и не умрешь!

Мать рассмеялась и сказала:

— Ладно, беги уж, неслух!

На дворе заметно похолодало. Тучи поредели, и между ними проглянуло ясное небо. «Какое синее небо! — подумал Бобеш. — Узнать бы, отчего оно синее?» Поразмыслив, с чем бы его сравнить, Бобеш сказал:

— Небо синее, как папины глаза.

Он зашлепал по грязи, с интересом наблюдая, как грязная жижица проступает у него между пальцами, а на земле остаются отпечатки ног.