Александр Маринов - Детский дом

— А я тебя искала, Саша, — говорила Лена, глядя на меня чуть искоса. — Девочки меня послали посоветоваться. — Она сделала коротенькую паузу, словно подбирая слова. — Понимаешь… В городе музыка, танцы, празднично как-то, а у нас скучно, прямо монастырь. Мы хотели… Может быть, нам в детдоме устроить что-нибудь вроде танцев?

Услышав, что у Лены ко мне просьба, я от радости чуть не бухнул, что, конечно же, обязательно постараюсь ее исполнить. Но когда до меня дошла суть дела, тотчас насторожился.

— Танцы — это буржуйский пережиток! — вырвалось у меня. В голове пронеслось: «Никогда!» Живо представилась шумная, залитая огнями юпитеров танцплощадка в парке. Парни в клешах в паузах между танцами оделяли своих раскрасневшихся партнерш монпансье. Ошалелые, словно выскочившие из банной парилки оркестранты налегали на пиво и бутерброды с сухой колбасой. Потом, как только начинал бухать барабан и визжать саксофон, вся эта пестрая, цветастая толпа срывалась и принималась буйно дергаться в чарльстоне. Типично буржуазные штучки!

Я уже открыл было рот, чтобы произнести монолог о никчемности и вреде танцев, как меня опередила Лена:

— В общем-то, Саша, я представляю, что ты хочешь сказать… с точки зрения председателя совета пионеротряда. Согласна, танцы — пережиток прошлой эпохи, а мы строим новый мир, и у нас все должно быть иначе. Так?

Я не мог ничего понять. Сама уже отказывается?

— Ну?

— По-твоему, сейчас танцами занимаются нэпманы… и вообще мещане? Мы не должны идти с ними в ногу. Да?

«Конечно, да. Но зачем же тогда завела разговор о танцах? Вот уж эти девчонки, разберись, чего они хотят!»

— Грамотно излагаешь, — пробормотал я.

— Считаешь, что танцы будут мешать учебе, привьют гнилые настроения? — спросила Лена с лукавой улыбкой. — Угадала?

— В точку.

Я вдруг глянул на Лену подозрительно. Что это такое? Будто читает мои мысли. Уж не готовит ли какой подвох? Глаза у Лены озорно блестели, но ее лицо, покрытое веснушками, было милым и добрым. «Какая она красивая», — невольно подумал я. Мы сидели вдвоем, это не полагалось по детдомовскому этикету, но я совершенно забыл об этом, мне было так хорошо!

— В точку, да не совсем. — Голос Лены звучал еще мягче, доверительней. — Как ты думаешь, Саша, должен ли пролетариат отдыхать? Ну, развлекаться после рабочего дня… Конечно, для того, чтобы завтра работать еще лучше.

Вроде в этом вопросе никакого подвоха, ловушки не было, и я ответил уверенно:

— Почему ж? Должен.

— А как?

— Ясно: лекции, игры там разные, спектакли, предположим, кино. Мало ли как можно развлекаться?

— Театр, кино, — словно бы удивившись, протянула Лена. — А разве театр, кино нам не от буржуев остались? Может, еще опера «Пиковая дама», романсы? Забыл, что мы поем: «Отречемся от старого мира, отряхнем его прах с наших ног!»

Постой, постой, куда это она гнет? Я заерзал на скамейке.

— Правильно, Лена. — Я чуть-чуть не сказал: Леночка. — Отряхнем с наших ног. Разве не так? — Я принял назидательную позу, поправил на носу очки с одним целым стеклом. — Если наш спектакль, например, про Красную Армию и рабочих и крестьян — голосую «за». Понятно, не про какую-то там княгиню-фармазонку, что три карты умеет отгадывать.

— Значит, все дело в содержании? В том, что показывать?

— Ясно, как в аптеке! — с энтузиазмом воскликнул я, радуясь, что взгляды Лены совпадают с моими и все у нас стало на свои места.

— В таком случае, Саша, — произнесла Лена, и в голосе ее появились хитрые и властные интонации нашей математички Сно, когда та ловила ученика на ошибке, — получается, что и танцы могут иметь пролетарское содержание!

Вот она, ловушка, вот на чем меня подсекли! Я замахал руками, точно отбиваясь от осы:

— Нет, нет! Стоп! Танцы — дело особое…

— Особое? А разве нет народных танцев?

Все: ловушка захлопнулась! Как же я не заметил, что меня к ней подводят? Ай, да Леночка! Ну и умница! Конечно, разве бы я стал уважать другую? Ведь все правильно говорит — вот что самое главное! Разве не так? Надо было скорее сдаваться, а то недолго в ее глазах прослыть и дураком.

— Видишь ли, — с важностью заговорил я, стараясь при плохой игре сохранить хорошую мину, — танцы, они… Тут надо глядеть в корень. Если фокстроты и чарльстоны всякие — факт, буржуйские вихляния, по одному названию видно. А народные, пролетарские, как вот хороводы… — Я вдруг оживился и с торжеством закончил, считая, что удачно выкарабкался из ямы. — Кто их у нас умеет? Никто.