Михаил Самарский - Тришка на Севере

Перекрикивая невозможный шум бури, подопечный скомандовал:

– Трисон, домой!

Услышав его, я облегчённо вздохнул: слава богу, не оглох. С огромным трудом нам удалось развернуться в обратную сторону. Творилось что-то невероятное: резкие порывы ветра отрывали прохожих от стен, валили с ног, переворачивали и тащили, пока люди не успевали за что-либо ухватиться. Одна женщина даже обняла светофор руками. Его качало, словно маятник, и, казалось, сейчас вырвет с корнем. В какой-то момент мы потеряли устойчивость и всё-таки рухнули.

– Трисон, веди в какое-нибудь укрытие, я буду держаться за тебя.

Вы даже не можете представить, как мы передвигались! Андрей Максимович на коленях шёл за мной, вцепившись двумя руками в шлейку. Мы с трудом доползли до угла дома, где не так ощущался ветер, и мой подопечный наконец смог подняться на ноги. Сквозь невероятный шум ветра прорвался крик:

– Женя! Женечка! Сынок, отзовись! Помогите! Кто-нибудь, помогите!

Вдруг из снежной пелены, словно из молока, появился мужчина с детским рюкзаком в руках.

– Вы не видели мальчика в светлой шапке и чёрной шубке? – кричал он.

– Нет, я ничего не вижу, – крикнул в ответ подопечный. – Я слепой.

– Я сына потерял! – Мужчина отчаянно махал руками. – На минуту отвернулся, а его и след простыл. Женя! Женя! – сложив руки рупором, вновь позвал он.

– Трисон, помоги найти мальчика, – обратился ко мне Андрей Максимович, а затем спросил у мужчины: – У вас случайно нет какой-нибудь вещи ребёнка?

– Есть! У меня его рюкзак остался, я сына из садика только что забрал.

– Дайте моей собаке понюхать.

Мужчина поднёс вещь к моему носу. Я глубоко принюхался и уловил запах йогурта.

– Трисон, ищи! Ты за меня не переживай. Я буду тебя здесь ждать. Ищи ребёнка, это сейчас важнее.

– Мы шли туда. – Мужчина показал рукой в туман, предположительно в ту сторону, откуда мы только что приползли.

Низко прижимаясь к земле, я пробрался к перекрёстку. В таком урагане сложно уловить какой-либо запах или что-то разглядеть. К этому времени на улицах не было ни людей, ни машин. Ничего не видя в радиусе полуметра, я долго блуждал по окрестностям, прислушиваясь к звукам. Все надеялся, что ребёнок подаст голос. Но лишь ветер выл в ответ. Он отрывал меня от земли, как пушинку, и переносил на десятки метров вперёд. Мне казалось, я не бегу, а парю, впрочем, так оно и было на самом деле.

Видимости ноль, вокруг сплошное молоко, через которое не пробивался свет. Я заблудился в снежной буре и уже не понимал, откуда я прибежал. Куда двигаться? Где искать мальчика? И вдруг…

Не зря же говорят, нюх как у собаки. Я поводил носом и уловил едва различимый сладковатый запах йогурта. Пригибаясь ниже к земле, я шёл на него до тех пор, пока не упёрся головой во что-то твёрдое. Передо мной стоял строительный контейнер. Под ним я услышал детский плач.

– Папа! Папа! – звал детский голос.

Я по-пластунски залез под контейнер и увидел перед собой ребёнка. Мальчик, свернувшись калачиком, лежал на земле. Обнюхав его, я ухватился за верхнюю одежду и потянул на себя. Сил для сопротивления у него не осталось, лишь зубы стучали от холода да глаза испуганно смотрели на меня.

– Я не могу идти, – всхлипнул он. – У меня ножка болит.

Я лихорадочно соображал: что же делать? Как быть в такой ситуации? Тащить ребёнка за шиворот я не смогу: мальчик слишком большой, да и я не сенбернар. Сам идти он не может, по всей видимости, повредил ногу. Бросать его одного ни в коем случае нельзя, пацан замёрзнет. Остаётся лишь одно – ждать вместе с ним, когда закончится ураган, а потом звать людей на помощь. Я лёг рядом. Мальчишка обхватил меня руками за шею.

– Пожалуйста, не бросай меня, я боюсь, – вдруг жалобно попросил он.

– Ав, – тихонько ответил я, подразумевая, что не собираюсь никуда уходить.

К счастью, в наше укрытие снег практически не попадал. Дрожа, ребёнок прижался ко мне, а я прислушивался к бушующему урагану и думал о подопечном. Как же он доберётся домой без меня? Я оставил его буквально в двухстах метрах от подъезда. Надеялся, что на поиски Андрея Максимовича отправится Макаров.

Спустя пару минут ребёнок засопел. Я положил на него голову, закрыл глаза и тоже задремал.

Снежная пурга разгулялась не на шутку и бушевала всю ночь. К утру наше укрытие напоминало берлогу медведя, а вход оказался полностью завален снегом. Мне пришлось изрядно постараться, чтобы расчистить его. Ночной мрак постепенно рассеялся, и в сером свете хмурого утра уже можно было разглядеть очертания предметов. Буря закончилась, маленький чукотский посёлок утопал в снегу. Следом за мной на четвереньках из убежища выполз мальчик. Он попытался встать, но тут же плюхнулся в сугроб.