Как мы и подозревали, нам снова предстоит стать отверженными. Здесь все считают, что остров должен находиться вдали от вероломного мира, поэтому это безопасное место становится слишком опасным для нас. Мы уплываем на лодке, которую построила Б., назвав ее моим именем. Я убита горем, но я и прежде бывала убита горем, и, возможно, отъезд – лучшее, на что я могу рассчитывать. Нам не удастся раз и навсегда защитить наших детей ни здесь, ни где бы то ни было, поэтому для нас и для будущего ребенка будет лучше погрузиться в большой мир. Кстати, если родится девочка, мы назовем ее Вайолет, а если мальчик – то Лемони .
Бодлеровские сироты читали эту запись как-то вечером после ужина, состоявшего из салата из водорослей, пирожков с крабами и жареной козлятины, и, когда Вайолет кончила читать, все трое Бодлеров засмеялись. И даже малютка, сидевшая у Солнышка на коленях, весело взвизгнула.
– Лемони? – повторила Вайолет. – Я могла оказаться Лемони? Откуда они взяли такое имя?
– Очевидно, от кого-то умершего, – предположил Клаус. – Вспомни о семейном обычае.
– Лемони Бодлер. – Солнышко попробовала, как это звучит на вкус, и малютка опять засмеялась. Ей уже почти исполнился год, и она была очень похожа на свою маму.
– Они нам ничего не рассказывали про Лемони. – Вайолет пропустила волосы между пальцами. Весь день она ремонтировала фильтрационную систему и ужасно устала.
Клаус налил сестрам кокосового молока, которое дети пили свежим.
– Они много чего нам не рассказывали, – проговорил он. – Например, что, по-вашему, значит «уже бывала убита горем»?
– Ты сам знаешь, что значит «убитый горем», – возразила Солнышко и кивнула, когда малютка пробормотала «Абеляр» [62] Пьер Абеляр (1079–1142) – французский философ, теолог и поэт с трагической судьбой.
. Младшая Бодлер лучше других расшифровывала ее своеобразную манеру речи.
– Я думаю, это значит, что нам пора покинуть остров, – сказала Вайолет.
– Покинуть остров? – удивился Клаус. – И куда же мы отправимся?
– Куда угодно, – ответила Вайолет. – Мы не можем оставаться тут вечно. Неправильно жить так далеко от большого мира.
– А как же вероломство? – поинтересовалась Солнышко.
– Конечно, вероломством мы уже сыты по горло, – ответил Клаус, – но жизнь важнее, чем безопасность.
– Наши родители покинули остров, – продолжала Вайолет. – Может быть, мы должны уважать их желания.
– Чекрио, – пролепетала малютка. И Бодлеры задумались о ее судьбе.
Дочка Кит росла очень быстро, она жадно обследовала остров при каждой возможности. Всем троим Бодлерам приходилось не спускать с нее глаз, особенно в чащобе, где все еще продолжали громоздиться в беспорядке кучи предметов даже после года усердной каталогизации. В этом громадном хранилище многое, разумеется, представляло опасность для младенцев, но малютка ни разу серьезно не пострадала. Она уже знала про опасности, слушая перечисления людских преступлений, безумств и несчастий, про которые Бодлеры каждый день читали вслух, хотя и не рассказывали ребенку всей истории. Она не знала всех бодлеровских тайн, а некоторые из них ей вообще не суждено было узнать никогда.
– Мы не можем вечно оберегать ее, – сказал Клаус. – Все равно какое-нибудь вероломство рано или поздно, да прибьет к этим берегам.
– Удивляюсь, что этого до сих пор не произошло, – заметила Вайолет. – Штормами выбросило на берег уже множество предметов, но ни одного потерпевшего крушение мы не видели.
– Если уплывем, то что найдем? – осведомилась Солнышко.
Бодлеры погрузились в молчание. Оттого что за целый год на остров не выбросило ни одного потерпевшего, дети не получали почти никакой информации о том, что творилось в мире, если не считать газетных обрывков, уцелевших после одного грандиозного шторма. Судя по некоторым статьям, в мире все еще орудовали негодяи, хотя небольшое количество волонтеров уцелело после тех самых бед, которые привели детей на остров. Статьи, правда, были из «Дейли пунктилио», поэтому дети не могли быть уверены в надежности сведений. Насколько Бодлерам стало известно, островитяне распространили медузообразный мицелий, и теперь, возможно, весь мир был уже заражен. Это, однако, казалось маловероятным, ибо, несмотря на чудовищную угрозу, все-таки непохоже было, чтобы мир полностью погиб. Бодлеры размышляли также о всех тех, кого надеялись еще увидеть, хотя и это, как ни печально, было маловероятно, но не так уж невозможно.
Читать дальше