Марк Твен - ДЕТСКАЯ БИБЛИОТЕКА. Том 55

— Вот увидите, что им придется извиняться за оскорбление флага и сверх того возместить убытки, и они еще дешево отделаются.

Джим спросил:

— Что это значит — возместить убытки, масса Том?

— Это значит выложить деньги наличными, вот что.

— А кому эти деньги достанутся, масса Том?

— Нам, а кому же еще?

— А извинение кому?

— Правительству Соединенных Штатов. Или, если нам захочется, то наоборот мы примем извинения, а деньги отдадим правительству.

— А сколько это будет денег, масса Том?

— При таких отягчающих вину обстоятельствах не меньше трех долларов на брата, а может, и больше.

— Ну, тогда мы лучше деньги возьмем. На что нам ихние извинения? Как по — вашему, масса Том? А по — твоему, Гек?

Мы обсудили это дело и решили, что, пожалуй, стоит взять деньгами. Я еще не слыхал про такие вещи и спросил у Тома, всегда ли страны приносят извинения, если они поступили неправильно.

— Всегда. Во всяком случае, малые страны.

Мы летели потихоньку, рассматривая пирамиды, а потом взмыли вверх, опустились на плоскую верхушку самой большой и увидели, что она точно такая, как рассказывал тот человек в воскресной школе. Пирамида эта была как бы сложена из четырех лестниц, которые начинались широкими ступенями внизу и, постепенно сужаясь кверху, сходились в одну точку на верхушке. Но только по этим лестницам нельзя было лазать, как по настоящим: каждая ступенька была высотой в человеческий рост, и без чужой помощи на нее ни за что на взберешься. Другие две пирамиды стояли неподалеку, и люди, которые двигались по песку между ними, казались маленькими, как букашки, — так высоко над ними мы находились.

Том чуть не ошалел от радости и изумления, что попал в такую знаменитую местность, и мне казалось, что история просто лезет у него изо всех пор. Ему просто не верилось, что он стоит на том самом месте, откуда принц вылетел на бронзовом коне [100] Здесь пересказывается сюжет одной из известных сказок «Тысячи и одной ночи» . Он сказал, что это было во времена «Тысячи и одной ночи». Кто — то подарил принцу бронзового коня, у которого на лопатке был шпенек, и он мог сесть верхом и летать по воздуху, как птица, и объехать весь мир, и управлять конем, поворачивая шпенек, и лететь высоко или низко, и спускаться на землю везде, где захочет.

Когда он все это рассказал, наступило неловкое молчание — знаете, какое бывает, когда человек окончательно заврался, и вам его жалко, и вы стараетесь как — нибудь переменить тему, чтобы помочь ему выбраться из затруднительного положения, но не знаете как; а покуда вы раскидывали мозгами: что же делать? это молчание уже наступило и разлилось кругом, и теперь деваться некуда. Я смутился, и Джим тоже смутился, и мы оба ни слова вымолвить не могли. Том с минуту сверлил меня сердитым взглядом, а после сказал:

— Ну, говори же, что ты об этом думаешь?

— Том Сойер, ты и сам этому не веришь, — отвечаю я.

— Почему же мне не верить? Что мне мешает?

— А то тебе мешает, что таких вещей быть не может, вот что.

— Почему не может?

— Ты мне сперва скажи, почему может?

— По — моему, этот шар ясно показывает, что такие вещи бывают.

— Почему?

— Почему? Я еще ни разу такого дурака не видывал. Неужели ты не понимаешь, что наш шар и бронзовый конь — это одно и то же, только под разными названиями?

— Ничего подобного. Шар — это шар, а конь — это конь. Большая разница. Скоро ты скажешь, что дом и корова — одно и то же.

— Клянусь богом, Гек его снова поймал! Теперь ему ни за что не выкрутиться!

— Заткнись, Джим! Ты сам не понимаешь, что болтаешь. И Гек тоже. Послушай, Гек, сейчас я тебе все растолкую, чтобы ты понял. Тут дело не в форме, а в принципе, а принцип у обоих один. Понимаешь?

Я пораскинул мозгами и сказав

— Нет, Том, ни к чему это все. Принципы принципами, да только остается один большой факт, а именно: то, что может сделать шар, вовсе не доказывает, что это же самое может сделать конь.

— Да ну тебя, Гек! Ничего ты не понял. Послушай немножко, это же совершенно ясно. Летим мы по воздуху или нет?

— Летим.

— Хорошо. Теперь скажи: можем мы летать высоко или низко, как захотим?

— Можем.

— Можем мы повернуть, куда захотим?

— Можем.

— Можем мы спуститься на землю в любом месте, где нам вздумается?

— Можем.

— Как мы управляем шаром?

— Нажимаем на кнопки.

— Надеюсь, теперь тебе все ясно? В другом случае управление производится поворотом шпенька. Мы нажимаем на кнопки, а принц поворачивал шпенек. Как видишь, ни малейшей разницы нет. Я знал, что до тебя дойдет, если только объяснить как следует.