Марк Твен - ДЕТСКАЯ БИБЛИОТЕКА. Том 55

Ну вот, отправились мы в лес, и Том рассказал нам, что он придумал. Он придумал стать крестоносцем.

— А что это такое — крестоносец? — спрашиваю я.

Посмотрел он на меня с презрением, — он всегда так делает, если ему стыдно за человека, — и говорит:

— Гек Финн, неужто ты не знаешь, что такое крестоносец?

— Нет, — говорю я, — не знаю и знать не хочу. До сих пор я без них обходился и, как видишь, жив и здоров. Но как только ты мне скажешь, — я узнаю, вот и хорошо будет. Не понимаю, зачем стараться узнавать про разные вещи и ломать себе голову над ними, если они, может, никогда мне и не понадобятся? Вот, например, Ланс Уильямс. Научился он говорить на языке индейцев чокто [86] Чокто (чоктавы) — племя североамериканских индейцев , да только у нас тут никогда ни одного чокто не бывало, покуда не явился один — рыть ему могилу. Ну, так что же это такое — крестоносец? Но только я тебя предупреждаю: если на него требуется патент, то ты на нем много не заработаешь. Вот Билл Томпсон…

— Патент! — говорит он. — В жизни не видывал такого идиота. При чем тут патент? Крестоносцы ходили в крестовые походы.

«Уж не спятил ли он?» — подумал я было. Но нет, он был в полном сознании и спокойно продолжал:

— А крестовый поход — это война за то, чтобы отобрать Святую Землю [87] Святая Земля — Палестина у язычников.

— Какую имение Святую Землю?

— Ну, просто Святую Землю — она только одна и есть.

— А нам — то она на что?

— Да как же ты не понимаешь? Она находится в руках у язычников, и наш долг отобрать ее у них.

— А почему же мы позволили им захватить ее.

— Ничего мы им не позволяли. Они всегда ею владели.

— Ну, раз так, она их собственность. Разве нет?

— Разумеется, собственность. Разве я сказал, что нет?

Я немного подумал, но так и не уразумел, в чем тут дело.

— Знаешь, Том Сойер, уж этого я понять не могу. Если у меня есть ферма и она моя, а другой человек хочет ее отобрать, то разве справедливо будет, если он…

— Ох, ни черта ты не смыслишь, Гек Финн! Это же не ферма, это совсем другое. Видишь ли, дело вот в чем. Они владеют землей — просто землей — и больше ничем, но наши — евреи и христиане — сделали эту землю святой, так нечего им теперь ее осквернять. Мы ни минуты не должны терпеть такой позор. Мы обязаны немедленно отправиться в поход и отобрать ее у них.

— Н — да, в жизни не встречал я такого запутанного дела. Допустим, у меня есть ферма, а другой человек…

— Говорю тебе, что ферма тут совсем ни при чем. Фермерство — это самое обыкновенное дело, и больше ничего, а тут нечто возвышенное — тут замешана вера, а не какие — нибудь низменные занятия.

— А разве вера велит нам отбирать землю у людей, которым она принадлежит?

— Конечно! Так оно всегда и бывало.

Джим только головой покачал и говорит:

— Масса Том, я так думаю, что тут где — то ошибка, уж наверняка тут ошибка. Я сам человек верующий и много верующих людей знаю, да только не видал я никого, кто бы так поступал.

Тут Том совсем рассвирепел и сказал:

— От такой непроходимой тупости заболеть можно. Если б кто — нибудь из вас прочит что — нибудь по истории, вы бы узнали, что Ричард Львиное Сердце [88] Ричард Львиное Сердце (1157–1199) — английский король (1189–1199), участник третьего крестового похода , и папа римский, и Готфрид Бульонский [89] Готфрид Бульонский (ок. 1060–1100) — герцог Нижней Лотарингии, один из руководителей первого крестового похода , и множество других благороднейших и благочестивейших людей больше двухсот лет подряд били и резали язычников, стараясь отобрать у них их землю, и все это время они по горло плавали в крови, и после всего этого здесь, в захолустье штата Миссури, нашлось два тупоголовых деревенских остолопа, которые вообразили, будто лучше их понимают, кто прав и кто виноват! Ну и нахальство же!

Да, конечно, после этого все дело представилось нам совсем в другом свете, и мы с Джимом почувствовали себя очень неловко, и нам стыдно стало, что мы такие легкомысленные. Я совсем ничего не мог сказать, а Джим — он тоже помолчал немного, а потом и говорит:

— Ну, теперь, по — моему, все в порядке: уж если и они не знали, так нам, беднягам, и пробовать нечего разбираться. А раз это наш долг, мы должны взяться его исполнить и постараться как следует. Но, по правде говоря, мне так же жалко этих язычников, как и вам самому, масса Том. Очень трудно убивать людей, которых ты не знаешь и которые тебе ничего плохого не сделали. Вот в чем дело — то. Если б мы пришли к ним — мы все трое — и сказали, что мы голодны, и попросили чего — нибудь поесть, может, они такие же, как все другие люди, как вы думаете? Уж наверное они накормили бы нас, и тогда…