Марк Твен - ДЕТСКАЯ БИБЛИОТЕКА. Том 55

И вот в этой тишине в дверь опять просунулась голова тоге же самого негра, и он сказал, что масса Брейс ужасно беспокоится за массу Юпитера, который до сих пор не пришел домой, и не будет ли масса Сайлас так добр…

Негр посмотрел на дядю Сайласа, и слова застряли у него в горле: дядя Сайлас поднялся, держась руками за стол и дрожа всем телом; он задыхался, глаза его впились в негра, он сделал несколько судорожных глотков, схватился рукой за горло и наконец сумел выдавить из себя несколько бессвязных слов:

— Что он… что он… что он думает? Скажи ему… скажи ему… — Тут он без сил рухнул обратно в кресло и пролепетал чуть слышным голосом: — Уходи… уходи…

Перепуганный негр немедленно скрылся, а мы почувствовали себя… — не могу даже сказать, как мы себя чувствовали, но страшно было смотреть, как задыхается наш старый дядя Сайлас, — глаза у него остановились, и вообще у него был такой вид, словно он умирает. Никто из нас не мог сдвинуться с места. Одна только Бенни тихо скользнула вокруг стола, слезы текли по ее лицу; обняв отца, она прижала к своей груди его старую седую голову и принялась баюкать его, как ребенка. При этом она сделала нам всем знак уйти, и мы вышли, стараясь не шуметь, как будто в комнате был покойник.

Мы с Томом пошли в лес, и нам было очень грустно; по дороге мы говорили о том, как все изменилось по сравнению с прошлым летом, когда мы жили здесь. Тогда все было мирно, все были счастливы, кругом все уважали дядю Сайласа, а он сам был весел, простодушен, ласков и чудаковат. А посмотрите на него сейчас! Если он еще не свихнулся, говорили мы, то ему до этого недалеко.

Был чудесный день, яркий и солнечный, мы уходили все дальше за холмы, в сторону прерии, деревья и цветы становились все красивее, и так странно было думать, что в таком замечательном мире существуют горе и беда. И вдруг у меня перехватило дыхание, я уцепился за руку Тома, а все мои печенки и легкие ушли в пятки.

— Вот оно! — прошептал я, и мы оба, дрожа от страха, спрятались за кустом.

— Т — с–с! — зашипел Том. — Ни звука!

Оно сидело, задумавшись, на бревне на лужайке. Я попытался увести Тома, но он не хотел, а сам я не мог пошевелиться. Том стал объяснять мне, что второго случая увидеть это привидение у нас не будет и что он решил как следует насмотреться на него, хотя бы ему угрожала смерть. Мне ничего не оставалось делать, как тоже смотреть, хотя меня от этого било как в лихорадке. Том не мог молчать; но он говорил все — таки шепотом.

— Бедный Джеки, — бормотал он, — он успел переодеться, как собирался. Теперь ты можешь увидеть то, в чем мы не были уверены, — его волосы. Они не такие длинные, как были, он постриг их покороче, как я и говорил. Гек, я никогда в жизни не видел ничего более естественного, чем это привидение.

— И я не видел, — согласился я. — Я его где хочешь узнаю.

— И я узнаю. Оно выглядит совсем взаправдашним человеком, совершенно таким же, как до смерти.

Так мы продолжали глазеть, пока Том не сказал:

— Гек, а знаешь, это привидение какое — то странное. Днем — то ему ходить не положено.

— А ведь и правда, Том! Я никогда не слышал, чтобы они ходили днем.

— Вот именно, сэр! Мало того, что они появляются только по ночам, — они не могут появиться, пока часы не пробьют двенадцать. А с этим привидением что — то не в порядке, помяни мои слова. Я уверен, что оно не имеет права появляться днем. И до чего же естественно оно выглядит! Слушай, Джек ведь собирался изображать из себя глухонемого, чтобы соседи не узнали его по голосу. Как ты думаешь, если мы окликнем его — оно отзовется?

— Бог с тобой, Том, что ты говоришь! Я тут же умру, если ты окликнешь его.

— Да успокойся, я не собираюсь окликать его. Смотри, смотри, Гек, оно чешет голову! Ты видишь?

— Вижу, ну и что из этого?

— Как что! Зачем привидению чесать голову? Там же нечему чесаться: у привидения голова из тумана или чего — то вроде этого. Она не может чесаться! Туман не может чесаться, это каждому дураку ясно.

— Послушай, Том, если оно не должно чесаться и не может чесаться, так чего ради оно лезет рукой в затылок?

А может быть, это просто привычка?

— Нет, сэр, я этого не думаю. Не нравится мне, как ведет себя это привидение. У меня сильное подозрение, что оно не настоящее. Это так же точно, как то, что я сижу здесь. Потому что, если оно… Гек!

— Ну, что еще?

— Гек, ведь кустов сквозь него не видно!

— А ведь правда, Том. Оно плотное, как корова. Я начинаю думать…

— Гек, оно откусило кусок табака! Пусть меня сожрут черти, но привидения не жуют табак — им нечем жевать! Гек!