Христовы колокольчики

Даже когда над вами смеются, когда обзывают вас плохими словами — никогда не стесняйтесь, говорите о живом Боге. Он жив, а значит силен помочь вам. Когда Иисус возносился на небо, к Своему Отцу, Он сказал, что не оставит сиротами Своих детей. Лгать Иисус не может — значит точно не оставит!

Поверили дети отцу. Их глазки просветлели, и радостная улыбка озарила лица.

— Как хорошо, что у нас такой умный папа! Мы теперь знаем, что Иисус точно жив!

— Иисус жив! Иисус жив! — от радости запрыгал на одной ножке Давид. — Завтра не страшно в школу идти. Теперь я твердо верю, что Иисус сидит на небе рядом с Богом, а не в гробу мертвый лежит. Он скоро придет и нас возьмет к Себе. Пусть тогда смеются все, кто не верит в Него!

Павлушка, которому едва исполнилось четыре годика, больной лежит в своей кроватке. У него высокая температура, и все тело болит, словно побитое. Мальчик лежит тихо, но иногда из потрескавшихся от жара губ вырывается жалобный стон. Мама старается бесшумно хлопотать по дому, чтобы ничем не нарушить покой сына.

Управившись, она осторожно присела рядом с кроватью на стул, чтобы как-то облегчить боль ребенка. Мама нежно гладила его кудрявые волосы и тихо пела знакомые Павлушке песни об Иисусе. Сама того не замечая, она через время начала петь совсем другие детские песенки, которые, играясь, иногда напевал Павлик. Мальчик открыл глаза и с удивлением посмотрел на мать. Он хотел было чуть-чуть привстать, но каждое движение причиняло ему сильную боль.

— Мама! — тихо позвал он. — Это мне не помогает. Спой что-нибудь другое!

Мама замолчала. Она и не заметила, как перешла с песен истинного и утешающего содержания к песням, в которых нет ничего духовного. Что же это „другое“, о чем просил четырехлетний малыш? Только что научившийся различать плохое и хорошее, он уже понимал, что его утешает, а что нет. Песни о Боге, о любви Иисуса, о небе помогали тихо лежать и как будто снимали боль.

— Бог есть любовь, о какое счастье! — запела тихонько мама.

А Павлушка, довольный, закрыл глазки и с наслаждением слушал. Слова песни об Иисусе, как живые, проникали в самое сердечко и невидимо успокаивали малыша.

Если бы все люди поняли, в чем истинное утешение! Нельзя его найти ни в словах, ни в песнях без Бога. Только в драгоценных истинах Слова Божьего, в песнях об Иисусе и Его любви — настоящее облегчение и утешение!

После пения мама преклонила колени у постели больного. Со слезами просила она Бога уврачевать ее сыночка. Павлик молился лежа, потому что вставать не мог.

—... Мама говорит, что Ты все можешь! — сказал он в конце молитвы, попросив Иисуса исцелить его.

Разве мог добрый и могучий Бог не услышать искреннюю и простую молитву мальчика?

Иисус очень добр и сострадателен. Поэтому, услышав просьбу Павлушки, Он спешил на помощь...

Уже на следующий день, сидя на стуле в гостиной, Павлик рассказывал своему другу Андрюшке о том, как исцелил его Христос.

— У меня теперь сов-сем ничего не болит! Во, какой Иисус сильный!

Снова и снова Марк украдкой поглядывал на отца. Правильно ли они идут?

Перед походом папа долго изучал карту — запоминал маршрут, знаки разные. Теперь он часто останавливался и сравнивал знаки на пути со знаками на карте. Не раз и не два Марку хотелось идти прямо, по хорошей дорожке, но отец командовал сворачивать то направо, то налево.

Лиза вприпрыжку весело следовала за мамой и папой, твердо зная, что они не ошибутся. Отец был хорошим проводником — он знал карту и умел ориентироваться.

К вечеру они достигли своей цели. Они пришли на поляну, где было много цветов и мягкой зеленой травки. Вокруг стояли большие ели вперемежку с тоненькими белокорыми березками, напротив — высокая гора, вершина которой была покрыта снегом. Здесь было так уютно и хорошо!

— Как чудесно, что мы пришли сюда!

— Папа, а могли мы где-то не там свернуть и заблудиться? Тогда мы не попали бы на эту поляну?

— Свернув не там, где нужно было, мы не только могли заблудиться, а вообще погибнуть! Здесь, в горах, водится много зверей всяких!

Мы шли правильно только потому, что у нас была очень хорошая карта. Вы помните, сколько я изучал ее перед походом?

— Да, ты целый вечер просидел над ней!

— А по дороге ты часто в нее подсматривал! — сказала Лиза, подсаживаясь поближе к папе.