Мы прогуливались в парке Хэмптона.
Едва слова вылетели, я закрыла рот рукой, опасаясь, что Мэрион превратится в мисс Бин и накажет меня.
Она не столько рассердилась, сколько расстроилась и попросила меня последить за тоном:
— Если хочешь, попроси другого помолчать, но не говори ему заткнуться.
— Хорошо. Помолчи, пожалуйста, и прекрати расспрашивать меня о приёмных матерях, — сказала я, ковыряя гравий носком сандалии.
— Надеюсь, ты их вымоешь, когда вернёшься в интернат, — сказала Мэрион. Помолчала. — Значит, тебе не нравятся приёмные матери?
— Нет!
— И ты не хочешь снова жить в семье?
Я с подозрением посмотрела на неё:
— А что? Кто-то хочет меня удочерить? — В глубине души поднялся страх.
— Только если ты сама этого захочешь.
— А я не хочу. Уехать из «Сказки»?
— Это как раз неплохая мысль. Эйприл, ты очень умная, тебе только надо наверстать упущенное. Если ты пойдёшь в хорошую школу и сдашь экзамены…
— Да-да, то смогу поступить на исторический факультет. Я помню. Только никакая я не умная, я столько всего не понимаю.
— А ещё у тебя совсем нет подруг, не считая Поппи.
— Ну и ладно. Мне не нужны подруги. У меня есть ты. Кстати, если меня удочерят, мы ведь больше не сможем видеться каждые выходные.
— Мы будем видеться гораздо чаще.
— Каким это образом?
Мэрион напряжённо засмеялась:
— Да, Эйприл, выходит, ты не такая умная. Я хочу тебя удочерить.
Я уставилась на неё. Она не отвела глаза.
— Ты, наверное, думаешь, это смешно. Так и есть. Я немолода, у меня нет мужа… Хотя я говорила с социальными работниками, и они считают, что это не главное. Но тебе, разумеется, было бы лучше в полной семье.
— Я не хочу полную семью!
Я думала над её словами. У меня кружилась голова. Я не знала, хочу ли я жить с Мэрион. Она была отличной учительницей и хорошей подругой, но какая из неё мать? Я не могла представить себе жизнь с ней под одной крышей.
Она в отчаянии прикусила губу. С моей стороны было жестоко медлить с ответом. Я глубоко вздохнула.
— Большое спасибо. Ты так добра, — сказала я так, будто речь шла о чашке чая, а не о совместной жизни. Я попыталась найти нужные слова: — Это было бы… чудесно.
Мэрион сухо улыбнулась:
— Ничего чудесного в жизни со старой ворчуньей вроде меня. Я буду заставлять тебя делать домашние задания, читать нотации, запрещать краситься и носить мини-юбки. Но я думаю, мы сумеем поладить. Я бы попробовала. Разумеется, настоящей матерью я тебе не стану, но…
— Я и не хочу, чтобы ты становилась мне настоящей матерью.
У меня была мать, пускай я не знала, кто она и что с ней. Я сменила столько приёмных матерей, что не хотела получить очередную, даже если Мэрион будет так называться только по бумагам.
— И как мне тебя называть? Мама? Тётя?
— Продолжай звать меня Мэрион. А если станешь бузить, мы мигом вспомним о существовании мисс Бин!
Процесс удочерения длится долго. Мэрион пришлось пройти специальные курсы, а мне — встретиться с новым социальным работником, Илень. Меня все время обсуждали, но за моей спиной.
— Там решается моя судьба, почему мне нельзя послушать? — спросила я Илень.
— Эйприл, тебе это кажется непонятным, но так заведено, — сказала она, поглаживая керамического кролика.
— Но почему так долго? Мэрион хочет жить со мной, я хочу жить с ней, зачем столько тянуть?
— Я знаю, тебе трудно ждать, но мы должны проявить осторожность. Подготовить вас обеих, собрать документы…
Внезапно мне стало плохо.
— Мэрион узнает обо всем, что написано в моем досье?
— Думаю, она уже знает, — мягко признесла Илень.
— Я думала, это моё личное дело! Она что, знает о кражах, которые мы совершали с Джиной?
— Да.
— И… и о Перл?
— Да.
— И по-прежнему хочет меня удочерить?
— Да.
Я замолчала. Илень перегнулась через стол и погладила меня по руке:
— Мэрион все понимает, Эйприл. Не волнуйся. Я думаю, не должно возникнуть никаких затруднений. В моей практике уже был случай, когда одинокая женщина удочерила девочку. У вас с Мэрион все сложится замечательно.
У нас все сложилось. Может быть, не так замечательно, как хотелось.
Я покинула «Сказку». Девочки распевали песни и желали мне удачи. Поппи пела песенку про леденец — всего пять слов, зато громко и от души. Я рассмеялась, потом заплакала и не могла остановиться. Мне не нравился интернат «Сказка», но я провела в нем пять лет и привыкла считать его своим домом. Я осталась в нем чужой, но разве это имело значение? Я всюду была чужой.
Читать дальше