Андрей Максимов - Солнце на дороге

Малко закрыл ладонями лицо.

Ведьминский шабаш? Что-то такое читал Антошин про это, про всякие безобразия, которые там творятся… Но что это такое, помнил плохо: трудно было представить, что ему когда-нибудь пригодится информация про шабаш ведьм.

Малко оторвал руки от лица и спросил дрожащим голосом:

— На шабаш?

— Угу, — подтвердила ведьма.

Пришло время Антошину задать свой вопрос:

— Это где ведьмы собираются и незнамо что творят?

— Почему это — незнамо что? — удивилась Парася. — Собираются девчонки, такие же, как я. Решают, что с вами, людьми, делать. Помогать или наказывать. Не испугаешься на шабаш-то идти?

Антошин усмехнулся:

— На шабаш так на шабаш!

А Малко ничего не ответил, вздохнул только.

На крыльцо вышла Зоря:

— У вас все в порядке?

— Ага, — ответила Парася.

— Ну и хорошо. Спать-то не собираетесь?

Парася опять расхохоталась:

— Спать-то вряд ли получится! Мужики хотят на шабаш со мной прогуляться.

— Шабаш — нехорошее дело. — Зоря зевнула и сладко потянулась. — Там ведьмы, там неприятно. Но мужиков останавливать — что против ветра плевать.

Зоря вернулась в избу и захлопнула дверь.

Недовольный громким звуком, Вук взлетел, полетал-полетал и сел на перила крыльца.

Поняв, что поспать опять не удастся, Антошин решил ускорить дело:

— Ну рассказывай, где твой шабаш-то? Пошли быстрей.

— На шабаш просто так попасть нельзя, — прошептал Малко.

Парася обрадовалась:

— Вот парень молодец! Понимает! Правильно. На шабаш за здоро́во живешь не попадешь.

Антошин терпеть не мог бессмысленных разговоров, да еще посреди ночи, когда после сытной еды и вина так хочется спать.

— Ты знаешь что, ведьма, ты резину-то не тяни! — сказал он.

— Чего не тянуть?

— Ничего не тяни. Говори, чего делать надо. И всё. И пойдем.

Парася поднялась и попробовала погладить ворона.

Ворон не дался — отлетел.

— Чует иного-то… — вздохнула Парася. — Дело, в общем, простое — загадку отгадать.

Полковник возмутился:

— Детский сад какой-то! Загадки да загадки…

На Парасю его возмущение не произвело ровным счетом никакого впечатления.

Она заговорила почему-то очень быстро:

— Загадываю загадку. Одну. Но серьезную, ведьминскую. Договариваемся так: назовешь слово загаданное — с тобой это и произойдет, что я загадаю. Понял?

— Ну! — буркнул Антошин.

— А после этого я исполню любое твое желание. К примеру, скажешь: «Хочу на шабаш идти!» Тогда пойдем туда, и там узнаешь, где молодильные яблоки искать. Ну а не догадаешься, что загадала, — тогда на все четыре стороны свободен.

Понять, что протараторила Парася, было совершенно невозможно. Тем более глубокой ночью, после съеденного и выпитого, когда голова раскалывается и напрягаться вообще нет сил.

Антошин пытался думать изо всех сил: «Назовешь — с тобой это и произойдет…» Что это значит такое? Зато желание исполнит. Это самое важное. И нечего голову напрягать по пустякам. В загадке что главное? Отгадка. Известное дело: отгадаешь загадку — будет тебе хорошо, не отгадаешь — плохо. Чего напрягаться-то?

Ведь отгадали Русалкины загадки недавно, и стало после этого хорошо. А то бы… Страшно даже представить, что было бы, если бы не отгадали».

Полковник посмотрел на Малко. Ничего, кроме ужаса, не прочел полковник в глазах мальчика.

— Договорились? Нет ли?.. — со вздохом спросила Парася.

— Давай, давай, загадывай! — торопил Антошин.

Вук взлетел и закружил над полковником, явно выказывая свое возмущение.

Малко закрыл голову руками, и непонятно было, то ли он плачет, то ли хочет спрятаться от этой жизни.

«Что происходит? — не понимал полковник. — Загадка и загадка. Чего он так разнервничался?»

Хотел спросить, но Парася уже начала:

Когда человек загадку загадывает, он всегда победно глядит: мол, я такой умный, знаю тайну, а ты, разгадывающий, нет.

Так, победно, и смотрела сейчас Парася.

Антошин задумался: «Что за птичка, от которой никто не отвиляется? Жизнь? Нет, нельзя сказать, что от жизни никто не отвиляется, не убежит то есть. Не может такого быть.

Любовь? Во-первых, любовь приходит не к каждому, а кроме того, любовь, которая хвастается… Вряд ли.

Что остается? Смерть остается. Смерть, конечно.

Нет, эта загадка куда проще будет тех, недавно загаданных Русалкой».