Андрей Максимов - Солнце на дороге

Веревки между тем ослабли. Полковник снова услышал голос Борового:

— Головой-то не верти понапрасну: спрятался я. Ты что думаешь, хозяин леса в лесу спрятаться не сумеет? — Одна из веревок упала к ногам Антошина. — Не люблю, когда непорядок. Я порядок во всем люблю. Лес — это ведь порядок. Не бывает, чтобы цветы выше деревьев росли. Или чтобы заяц на лису напал. Обры эти тоже порядок нарушают… Но тут, видишь, не успел помочь. За всем-то не уследишь: лес вон какой большой.

Невидимый Боровой говорил, а сам при этом распутывал веревки.

Наконец Антошин понял, что свободен.

— Ну, вот и всё… — облегченно вздохнул Боровой. — Непорядок бы случился, если б он тебя убил, понимаешь?

Антошин с радостью согласился:

— Конечно. Спасибо тебе! Ты меня спас!

— Я вой как услышал — прибежал. Ты выл, что ли?

— Мм… — Антошин почему-то смутился.

Боровой вздохнул.

— Тяжелая у тебя жизнь, если ты так воешь. Ты уж давай как-то облегчай ее, жизнь-то, ладно? Я когда непорядок вижу, очень нервничать начинаю. Меня Боровуха за это ругает. Ну всё! — Антошин почувствовал, как Боровой хлопнул его рукой по плечу. — Вы теперь сами как-то. Теперь — порядок. Когда два человека не связаны, они всегда меж собой сумеют договориться. Если захотят.

Антошину показалось, что Боровой уходит. Странно: как приблизился хозяин леса, полковник не заметил, а как уходит — почувствовал.

И уже явно издалека Боровой крикнул:

— Парня-то Малко зовут! Это я тебе так, на всякий случай, говорю, ну, чтобы тебе проще было…

Конечно, можно было бы убежать, а если бы мальчишка попытался его остановить, полковник легко бы с ним справился.

Но парень понравился Антошину. Что-то в нем напоминало полковнику его сына.

Уйти сейчас, оставив парня одного в лесу рядом с могилами родителей? Нет, невозможное дело.

Да и Боровой посоветовал договориться. Почему бы не послушаться его совета?

На самом деле никакой логической причины для того, чтобы остаться с парнем, не было. Была не логическая, но абсолютная уверенность, что уходить нельзя.

Полковник Антошин Николай Васильевич знал: чувствам подчас стоит доверять больше, чем разуму. Разум можно уговорить — чувства никаким уговорам не поддаются.

Малко не просто затачивал осиновый кол, но и произносил при этом таинственные заклинания. Он до такой степени сосредоточился на своей работе, что не заметил, как его пленник освободился.

— Послушай, Малко… — начал Антошин и сделал к парню шаг.

Малко в ужасе огляделся, будто раздумывая, бежать ему или дать отпор. Парень все-таки выставил осиновый кол и прошептал:

— Ты не Леший — ты сам Боровой и есть. Ты узнал мое имя, но тебе не удастся взять меня в плен. Я все равно тебя убью. Я не стану тебе служить!

Антошин улыбнулся.

— Во-первых, я не Боровой. Боровой тут был — это правда. Заходил ненадолго, по дружбе. Но ушел уже.

— Значит, ты все-таки Лешак, — заключил парень.

Антошин изо всех сил постарался сделать приветливое и доброе лицо, хотя прекрасно знал: именно это ему никогда не удавалось. Его лицо добрым не делалось, как ни старайся.

— Ну какой я Боровой, какой я Лешак? — Полковник улыбнулся, как ему казалось, по-доброму. — Ты посмотри на мое лицо… Неужели ты не видишь: это лицо человека, пожилого, умного, но уж никак не лесного!

Мальчик вгляделся в лицо полковника, будто и вправду хотел открыть в нем какую-то тайну, и произнес спокойно:

— Ох и неприятное же у тебя лицо!

Они возникли неожиданно, как и должны появляться подлые враги.

Конечно, Антошин понимал, что обры могут вернуться. И должен был об этом помнить.

Но слишком уж много всего произошло, и он потерял бдительность.

Обры налетели вихрем. Азамат выбил кол из рук Малко. Тутай подскочил к Антошину, приставил ему к горлу меч и тут же улыбнулся своими гнилыми зубами.

Глаза Тутая были перевязаны, и он смотрел на мир сквозь крохотные щелки. Всепоглощающая, лютая ярость глядела на Антошина.

— Мы вернулись! — заорал Азамат. — Звери всегда возвращаются туда, где их обидели! Пусть ты — хозяин леса! Пусть! А мы свободные звери! Мы сильнее любых хозяев!

Антошин уже слишком часто попадал здесь в плен и решил, что с этой неприятной тенденцией пора заканчивать.

— Конечно… — вздохнул Антошин и чуть отступил от Тутая. — Ты прав: спорить с этим было бы нелепо.

Азамат самодовольно улыбался. И это было ошибкой. Самодовольство — верный путь к поражению. И не только в драке.