Жаклин Уилсон - Лола Роза

— Это была чистая правда, Джей, — спокойно сказала тетя Барбара. — У меня даже твоего адреса не было.

— Врунья!

— Можешь обзываться сколько угодно. Меня этим не удивишь.

— Да-а? И как же тебя обычно обзывают, малютка Барби?

— Я думаю, тебя учить не нужно, — ответила тетя Барбара. — Никки, я пойду сделаю чаю. Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, — сказала мама. Из-под ее косметики проглядывала смертельная бледность. — Барбара просто приехала присмотреть за детьми, пока я была в больнице.

— И кто же ей позвонил? — спросил отец.

Я замерла.

— Я, — сказала мама.

— А почему ты не позвонила мне? Это же мои дети!

— Конечно, милый, но я подумала, что ты очень расстроишься из-за всей этой истории с больницей… Барбара, правда, ужасно хочется чаю…

— Да, да, Барби, поставь-ка нам чайник, а потом мотай поживее обратно в свою пивную. Ты нам здесь больше не нужна. Мы тоже едем домой.

Он оглядел комнату и фыркнул:

— Как ты умудрилась забраться в такую дыру, Ник? Ты уверена, что опухоль у тебя не в голове?

— У меня уже нигде нет опухоли, милый. Мне ее вырезали. Я снова как новенькая.

— Будем надеяться, детка. Я бы не вынес, если б тебе отрезали твою хорошенькую грудку!

— Очень конструктивное отношение! — сказала тетя Барбара.

Мы все застыли. Папа столкнул Кендэла с колен.

— Джей, она ничего плохого не хотела сказать, — пролепетала мама.

— Я что, тупой, по-твоему? Не гляди так испуганно, детка. Джейни, прекрати трястись. Все в порядке. Я не собираюсь выходить из себя. Даже ради твоей жирной дуры сестрицы. Слышала, Барби? Канай-ка живенько к своему папашке.

— Отца нет в живых, — сказала тетя Барбара. — Я думаю, сегодня нам всем стоит остаться здесь. Никки очень устала. Ей нужно отдохнуть. Кроме того, на следующей неделе ей нужно будет заехать в больницу за результатами анализов.

— Каких анализов? Ты вроде сказала, что с опухолью покончено, а, Ник?

— Конечно, покончено, — поспешно откликнулась мама. — Они все вырезали. Я теперь здорова. Просто устала немного. — Голос ее оборвался, и по щекам покатились слезы.

— Не плачь, моя хорошая, ты же знаешь, что я не могу этого вынести. — Отец прижал мамину голову к своей груди. — Ну вот, ну вот, малышка. Все в порядке, твой Джей с тобой и позаботится о тебе.

Он погладил ее по голове и поцеловал в кончик носа, как маленькую девочку. Мама прижалась к нему:

— Джей, ты правда обо мне позаботишься? Обещаешь?

— Клянусь чем хочешь, дорогая. Можешь на меня положиться. Ты моя малышка, и я буду тебя оберегать. А теперь ложись поудобнее. Конечно, ты устала. Я тебя хорошенько укрою, и ты поспишь. Мы можем остаться здесь на ночь, если хочешь. А завтра поедем домой. Я понесу тебя на руках, если понадобится. Я готов нести тебя на руках на край света, крошка моя. Ты мне дороже всего на свете. Я правда чуть с ума не сошел, когда ты ушла. Но я тебя не осуждаю. Я на тебя больше не сержусь. Ты, наверное, уже была больна и поэтому не в себе. У тебя началась паника. Я все понимаю. Но теперь ты можешь быть спокойна. Мы начнем новую жизнь, ты, я и наш сыночек.

— И Джейни, — сказала мама.

— И Джейни, — повторил отец.

Мне очень не нравилось, как отец на меня смотрит. Я уже не его маленькая дочурка. Он считал, что это я во всем виновата.

Может быть, я и правда во всем виновата?

У меня было такое чувство, будто меня ударили по голове. Я ничего не слышала, ничего не видела, ничего не понимала.

И тут я почувствовала, что на плечи мне легли большие, сильные руки.

— Джейни, пойдем, поможешь мне приготовить чай, — сказала тетя Барбара.

Она помогла мне добраться до кухни. Я прислонилась к ней. Она обвила меня руками и нагнулась к моему уху.

— Хочешь, перебирайся жить ко мне, — шепотом сказала она.

— Он меня не отпустит.

— Мы это устроим. Я не дам ему тебя тронуть, обещаю.

— Он будет бить маму.

— Может быть, они разберутся. Может быть, он правда о ней позаботится. Может быть, он не хочет упускать свой последний шанс.

Когда мы вернулись в гостиную, отец хлопотал изо всех сил, взбивая маме подушки и поправляя простыни.

— Ну вот, девочка моя, — сказал он. — Так тебе уютнее?

— Да, Джей, намного.

— Сейчас мы тебя уложим хорошенько, — нежно ворковал отец. — Дай-ка я сниму с тебя кофту. Не волнуйся, я не задену твою бедную грудку. Храбрая моя малышка, ты ведь никогда не жалуешься. Но больше тебе не будут делать больно, обещаю. Мы тебя хорошенько укутаем, и ты поспишь, да, детка?