Жаклин Уилсон - Лола Роза

— Ты можешь раскрасить их коричневым фломастером, если захочешь. А еще можно найти картинки, которые будут обозначать твоих родственников.

— Это как? — спросила Харприт.

— Ну, например, ты можешь вырезать лицо с широкой улыбкой, а потом еще белого кролика и цилиндр, и все вместе будет твой папа, — сказала я.

Мне ужасно нравился папа Харприт. Когда я к ним приходила, он много с нами возился и изображал фокусника — понарошку извлекал яйца у меня из-за ушей и вытягивал из моего рукава разноцветные платки.

— А туловище где же? — спросила Харприт, ничего не поняв.

— Понимаешь, не обязательно, чтобы на картинке были настоящие люди. Ну, например, вместо твоей мамы можно приклеить кучу золотых украшений и телевизор, потому что она всегда смотрит сериалы. А твой брат Амрит будет суперсовременный компьютер…

— А я чем буду? — спросила Харприт.

— Конфеты, длинная коса и много-много цифр, потому что ты здорово понимаешь в математике. А еще можно найти две руки, одна в другой, и нарисовать на них одинаковые браслеты в знак дружбы — это будем мы с тобой.

— Ты так здорово придумываешь, Лола Роза, — сказала Харприт. — Мне очень нравится с тобой дружить.

Я помогла Харприт наклеить всю ее семью на розовый фон с рамочкой из красных сердечек и желтых цветов. Мы обвели все контуры золотой ручкой с блестками. Вышло очень красиво.

— Хочу скорее показать папе, — сказала Харприт. — Вот увидишь, он вставит это в рамочку и повесит на стену. — Она вдруг примолкла. — Лола Роза, а где твой папа?

— У меня нет папы, — сказала я, выбирая для своего коллажа лист бумаги цвета морской волны.

— Но когда-то же он был. А зачем тебе голубая бумага? Это будет небо?

— Это будет вода.

Я вырезала розовую девочку и добавила ей ярко-желтые волосы до пояса. Из картинки, изображавшей зеленую траву, я вырезала хвост и превратила девочку в русалку. Потом я нашла в журнале маленькие красные розочки и наклеила их на желтые волосы и гирляндой вокруг длинного хвоста. Я наклеила русалочку так, чтобы она наполовину высовывалась из воды, махая рукой зеленому лягушонку на листе кувшинки.

Потом я стала искать красавицу, которая могла бы изобразить маму, но все женщины на фотографиях были недостаточно красивые. Тогда я нашла мраморную статую и превратила ее в морскую нимфу. Я добавила ей золотые кудряшки, а на приоткрытые губы наклеила крошечные ноты.

Потом я вырезала еще целую кучу красных роз и наклеила их в форме большого сердца вокруг русалки, лягушонка и статуи. Похоже было, что внутри сердца они в безопасности. На голубом листе оставалось еще много пустого места, поэтому я добавила скрытый на дне клад, самолетик, плывущий по воде, как корабль, и леденцы на палочке, похожие на стайку рыб.

На этом я хотела остановиться, но не смогла. Из журнала о животных я вырезала акулу. Мне неприятно было до нее дотрагиваться, хотя я понимала, что это всего лишь бумага. На моей картинке ей нечего было делать. Я бы охотно порвала ее на мелкие клочки. И все же я приклеила акулу в самом низу листа. Она глядела вверх сквозь толщу воды на троицу, запертую в красном сердце.

— Как страшно! — сказала Харприт.

Получилось и вправду страшно. Я попыталась отклеить акулу, но клей уже присох. Я стала ее отрывать.

— Не рви так, ты испортишь свою красивую картинку! — сказала Харприт.

— Мне не нравится акула, — ответила я. — Попробую ее заклеить.

Я нашла картинку с домами и вырезала сразу несколько вместе с палисадниками.

— Это будет подводная деревня, — пояснила я.

Я заклеила домами весь низ листа, так что нигде не выглядывало ни зуба, ни плавника, ни чешуйки. В палисадники я добавила ракушки и водоросли, а на крышу каждого дома приклеила по якорю вместо телевизионной антенны. Я клеила и клеила, пока низ картинки не стал в два раза толще верха, но это не помогало: мне все равно представлялась акула, бесшумно заплывающая в окна и двери в поисках своей семьи.

Ночью мне приснилась акула. Я не могла снова заснуть, даже крепко прижавшись к маме.

Мне очень не нравилось, что ее так часто не бывает по вечерам. Кендэла я укладывала около восьми, но сама не ложилась, пока мама не вернется, хотя она иногда приходила только к полуночи.

— Лола Роза, глупышка, почему ты не спишь? — Мама проводила мне пальцем под глазами. — Ты только посмотри на эти черные круги. Не девочка, а маленькая панда. Очень, очень плохо!

Но на самом деле она на меня не сердилась. Из пивной она всегда возвращалась в хорошем настроении. И дело не только в том, что посетители и ее угощали пивом. Я боялась, как бы она не закрутила с этим заведующим Бэрри. Они, видимо, очень подружились, особенно после вечера с караоке, где мама исполнила попурри из песен Кайли.