Валентина Осеева - Динка

— Мне нужно сказать тебе одну вещь… о себе, — нерешительно говорит Катя. — Только ты не волнуйся и не сердись, но… завтра приедет Виктор.

— Какой Виктор? — морща лоб, спрашивает Марина.

— Ну, Виктор… Сахарная голова… — хмуро поясняет Катя.

— Ах, тот! Зачем же он приедет? Ты ведь написала ему письмо… Ай-яй-яй!.. Неужели еще надеется, бедный? — с сочувствием говорит Марина.

Катю раздражает сочувствие сестры.

— Ни на что он не надеется, он мой жених! — словно бултыхнувшись с размаху в холодную воду, неожиданно объявляет она.

— Подожди… Ты дала согласие стать его женой? — быстро и требовательно спрашивает сестра. — Когда?

— Я написала ему письмо… — упавшим голосом отвечает Катя.

Марина, широко открыв глаза, молча смотрит на бледное, убитое лицо сестры и, медленно сплетая и расплетая свою косу, тихо спрашивает:

— Зачем ты это сделала, Катя?.. Только не лги… В детстве ты всегда говорила мне правду… Зачем ты это сделала? Катя закрывает лицо руками и молчит.

— Катя, — бросаясь к ней, горячо говорит сестра, — скажи, что случилось? Я видела, как ты металась эти дни, но я не понимала… У тебя что-нибудь произошло с Костей?

— Нет-нет… — отворачиваясь, говорит сестра, и на глаза ее набегают слезы. — Костя тут ни при чем. Я просто решила, что так будет лучше для меня, для нас всех… Мы всегда будем вместе. Вместе будем воспитывать твоих детей… — тихо говорит Катя. — Я смогу помочь тебе…

Марина с ужасом смотрит на нее и, опустив руки, медленно качает головой:

— Никогда ни я, ни мои дети не примут такой помощи. Слишком дорогой ценой будет заплачено за нее, Катя… Но мне кажется — я все поняла…

— Нет-нет, ты ничего не поняла! — пугается сестра. — Нет, Катя, я поняла. Ты не веришь, что вернется Саша… Ты боишься за меня, за детей… Ты не веришь! — с болью говорит Марина. — Я всегда вижу в твоих глазах это неверие… и, помнишь, тогда, когда я мерила любимое Сашино платье… и всегда… Я только молчу, я не хочу говорить об этом, я очень берегу эту уверенность в том, что Саша вернется, и в том, что все еще будет хорошо. Я всегда смотрю вперед И вижу только хорошее… Я, Катя, вижу… — Марина подняли голову, крупные слезы медленно катились из ее сияющих глаз. — Я вижу не только себя и Сашу… Я такое хорошее вижу…

— Ну, так чего же ты плачешь? — обнимая ее, ласково усмехается Катя. Видишь хорошее и плачешь!

— Так от хорошего и плачут, — улыбнувшись и вытирая слезы, сказала Марина. — Я от плохого не заплачу, нет! И я не боюсь жизни. Я не боюсь бедности! Мне наплевать, что у меня нет денег! Я буду кормить своих детей мучной похлебкой и не заплачу! Потому что вот тут у меня… — Марина прижала руку к сердцу и замолчала.

Катя тоже молчала, думая о своем.

— Ну хорошо, — нетерпеливо сказала Марина. — Я считаю, что ты сделала глупость, и надо ее исправлять. Жаль Виктора! Это действительно хороший, мягкий человек. Но еще больше жаль Костю, Мне просто будет стыдно и больно смотреть в глаза Косте, если он узнает, что ты собиралась сделать.

— Но он знает… я сказала ему, — с отчаянием прошептала Катя.

— Ты сказала? Ты решилась сказать любимому человеку, что выходишь замуж по расчету?

— Я все сказала… и он ушел. Он уже не вернется… Все равно… у меня уже ничего нет, Марина! — вытирая слезы, прошептала Катя.

— Да… На его месте я не простила бы этого, — безжалостно сказала Марина. — Когда ты сказала ему?

— Сегодня…

— Бедный Костя! Он так поспешно ушел… Сейчас, конечно, не спит… А у него столько дела, столько нужно ему душевных сил, напряжения! — задумчиво сказала Марина и, глубоко вздохнув, махнула рукой. — Другая девушка пошла бы за ним на край света…

Катя молча плакала. Старшая сестра накинула на себя халат и, выдвинув ящик стола, бросила на стол конверт и бумагу.

— Что ты хочешь делать? — спросила Катя. Но Марина быстро-быстро настрочила несколько строк, запечатала конверт и сухо сказала:

— Завтра я разбужу Алину и скажу, чтобы она передали это письмо Виктору. Я прошу его, чтобы, прежде чем говорить с тобой о замужестве, он постарался повидать меня. Вот и все!

Глаза у Кати посветлели.

— А я запрусь в своей комнате, — сказала она.

— Почему? Это совсем неудобно. Можешь поговорить с ним об отвлеченных вещах.

— Ну, еще бы! Сидеть друг против друга, как два дурака! Мне совершенно не о чем с ним говорить! — возмутилась Катя.

— А О чем же ты говорила бы, если бы он оставался твоим женихом? — язвительно спросила сестра.