Валентина Осеева - Динка

Динка осторожно пробирается на причал и, прячась за бочками, ищет глазами Леньку… Около перил толкутся не занятые погрузкой рабочие. Заскорузлые от пота, рваные рубахи едва прикрывают их черные жилистые плечи и выступающие ребра. Почесываясь и сплевывая в воду обсосанные цигарки, они перебрасываются короткими замечаниями, сопровождая их крепкой руганью.

— Троих человек изо всей артели взяли, гады эдакие! Надрываются наши с утра, а мы без дела сидим!

Чистенький приказчик в сером пиджачке и узких ботинках суетливо взбегает по сходням; обмахиваясь картузом, шныряет между бочками.

— Аккуратней, аккуратней, ребятушки! Плотнее одну к другой устанавливайте! — командует он высоким, визгливым голосом.

— На эдакую тяжесть не меньше как десять человек надо бы, а он, гад, купецкие денежки бережет, — сплюнув, говорит худой скуластый парень, провожая недобрым взглядом суетливого приказчика.

— Сговорились, сволочи! — хмуро добавляет другой.

— Ясно, сговорились… Купцу-то небось всю артель в счет поставят, а лишку — себе в карман. Знаем мы это дело, не впервой… Богатеют на нас, проклятые! — мрачно поясняет третий, глядя на товарищей мутными запавшими глазами.

— Надо было нам с бочки договариваться, а так только зря своих ребят мучаем!

— Поди, договорись с ими! И так два часа торговались! — обрывает разговор пожилой грузчик. — Заладили в одну душу: других возьмем. Ну, что ты будешь с ими делать?

— Одно слово — кровососы… — добавляя смачное ругательство, говорит скуластый парень.

Трое грузчиков медленно опускаются по сходням и, о чем-то советуясь между собой, останавливаются внизу около бочки.

— Не под силу, видать… Може, еще кого возьмут? — с надеждой говорит пожилой грузчик.

— Глянь, глянь, робя! Хозяин подошел… Морда кирпича просит, сапоги с глянцем, борода, как у павлина хвост… Не нам чета! — с ненавистью говорит один грузчик, указывая товарищам на палубу.

Динка поднимается на цыпочки. По сходням, тяжело ступая, спускается Гордей Лукич. Густая черная борода закрывает половину его лица. Динка со страхом и ненавистью смотрит на бороду хозяина, ей кажется, что именно из-за этой злодейской бороды так страшен всем этот человек.

«Он — Синяя борода!» — с ужасом догадывается Динка, и по спине ее пробегают мурашки.

— Ну, чего стали? — кричит Гордей Лукич на грузчиков, обтирая голенища своих сапог сложенной вчетверо мокрой веревкой. — Потяжеле грузили, и то ничего, а тут стали… Только время провожаете зря!

— Время, хозяин, и нам дорого. Не об том речь, — переминаясь с ноги на ногу, говорит один из рабочих, кивая головой товарищам.

— В чем дело? — подскакивает к нему приказчик.

— Да, вишь ты, сходни крутые, замучились мы! Бери еще одного человека в помочь! Не одолеть нам никак, — вытирая рукавом пот, объясняет рабочий.

— Бери еще одного человека, хозяин! Вон из нашей артели ребята без дела стоят. Чего жадничаешь?

— С утра животы рвем на ваших бочках! Совесть надо иметь!

— Бери еще двух человек али хоть одного, в крайности! — раздаются голоса грузчиков.

— Куда еще? И так вас трое около одной бочки топчется! — громит голос Гордея Лукича. — Не будем мы никого брать! Вон мой парнишка поможет… Э», Ленька!

Динка с беспокойством вьпячивает шею и пробирается ближе к сходням. На палубе мелькает голова Леньки.

С ведром и тряпкой в руке, он торопится на зов хозяина. Задерганный с yтpa грубыми окриками, потный, взъерошенный, Ленька кажется таким маленьким и жалким рядом с мощной фигурой Гордея Лукича, что среди грузчиков раздаются смех и язвительные шугки.

— Ты еще воробья найми, хозяин! Воробей, он те живо все бочки перетаскает и денег не спросит!

— Грудного найми, этот великоват вроде!

— Я вам покажу, как лясы точить! — свирепеет хозяин. — Задаром денежки получать хотите! Грузи мне немедля, а то всех погоню отседова! Я вами не нуждаюсь! В другой артели народ возьму! Кому брюхо подвело, тот и за копейку прибежит!

Взгляд Динки снова приковывается к злодейской бороде. Забывшись, она выдвигается вперед и, закинув вверх голову, напряженно вглядывается в лицо хозяина… Черная гущина бороды с тугими барашковыми колечками кажется ей надежной зацепкой. В голове проносится быстрая мысль:

«Если бы вскочить… сначала на сапог — потом ухватиться за жилетку…»