Валентина Осеева - Динка

— Почему птица? Птица — это она, а я — он. Чего не знаешь, молчи! — обиделся Ленька.

— А как же говорят: летит птица… Откуда знают, что это она?

— Вот глупая! Раз говорят, то знают. К примеру, летит стая птиц… это про кого? Птица — она, птиц — он, тут и думать не над чем!

— Правда! Очень просто, оказывается, — соглашается Динка.

— Я много чего знаю. Одной энтой «Пещеры» сколь перечитал! Девятый выпуск вот дочитываю… — Он вынимает из кармана сложенную в трубочку тоненькую темно-красную книжицу с картинкой по обложке.

— «Пещера Лихтвейса», выпуск девятый, цена пять копеек», — с трудом читает вслух Динка и с интересом разглядывает картинку. На картинке мрачными, темными красками нарисована пещера, загроможденная камнями и ящиками. Из-за ящиков видны зверские лица присевших там людей, а у входа в пещеру стоит человек с поднятым вверх револьвером. — Что это, Лень? — с испугом спрашивает Динка.

— А вот, вишь, всё убийцы… Графиню одну затащили они… А вот этот самый Лихтвейс и приметил их. Да вот на этой странице как раз написано… — Ленька послюнявил палец и, перелистав смятые страницы, нашел в конце книжки относящиеся к картинке строчки. — «Стой! — крикнул громовым голосом Лихтвейс. — Руки вверх и ни с места! Ваша карта бита!» — громко и медленно прочитал Ленька.

— Ой, как страшно! — прошептала Динка. — И убил он их?

— Зачем — убил? Когда б убил, так не об чем и писать было! Он их все с первого выпуска ловит, а это еще только девятый. Может, под конец убьет, конечно, только этих выпусков еще много.

— Ну как же они спрячутся от него? — глядя на картинку, интересуется Динка.

— А вот тут есть, в самом конце… — Ленька снова берет книжку и читает последние строчки: — «Прогремел роковой выстрел, но пещера вдруг дрогнула, и в тот же миг пол под ногами Лихтвейса провалился вместе с убийцами…»

— Ой! — всплеснув руками, вскрикивает Динка. — Провалился?

— Не бойсь! Вылезет… Ему уже не первый раз эдак-то, — успокаивает ее Ленька, пряча книжку в карман. Динка задумчиво крутит головой:

— У нас книг много, но такой я не видела еще. Может, только на чердаке где-нибудь… Глаза у Леньки загораются.

— Коли есть, принеси… А тогда обратно положишь, ладно? — просит он.

Динка неуверенно кивает головой.

— Погоди… А как звать-то тебя? Макака, что ли? — спрашивает вдруг Ленька.

— Нет, меня зовут Динка, а Макакой меня дразнят. Макака — это обезьяна, а у меня вот… — Динка выпячивает вперед нижнюю губу и с огорчением говорит: Из-за нее меня и дразнят!

— Пустяк дело! — небрежно говорит Ленька, — Дать еще раза два но шее, так и губа понравится. А Макака — имя хорошее, куда лучше, чем энта Динка.

— Да ведь это обезьянье имя! — волнуется девочка.

— Ну, а обезьяна что? Она еще получше людей.

— Так ведь Макака — это для дразнения такое имя!

— Кто скажет со злостью, тому для дразнения! Да злой человек еще и не так назовет… Ты на это плюнь с высокого дерева. Макака — имя хорошее, ни у кого такого нету, а у тебя есть, — убежденно говорит Ленька.

Динка молчит. Может, и правда ей наплевать? Макака так Макака.

Ленька хмурит лоб и о чем-то думает, потом неожиданно спрашивает:

— А чего ж ты, Макака, затесалась сюда, на берег, в эдаком платье? Ты ж с шарманщиком ходишь!

Динка с обидой рассказывает про художника.

— Уехал, видно… Ну, может, приедет еще… — говорит Ленька и лукаво опрашивает: — А какими это ты словами ребят пугала? «Сарынь на кичку!» Выдумала тоже! — усмехается он.

— Нет, что ты! Я ничего не выдумала. Это же слова Стеньки Разина! Ты слыхал про Стеньку Разина?

— Про атамана? Ясно, слыхал! На Волге живу, да не слыхал! Что я, глухой, что ли?

— Ну вот! А когда Стенька нападал на врагов, то он всегда так кричал — для смелости просто, чтоб победить! — объясняет Динка.

— Да, есть такие слова: скажешь их про себя и вроде сразу сила прибавится, — соглашается Ленька.

— И еще вот песня такая есть про утес! — волнуясь, говорит Динка. — Про утес Стеньки Разина!

— Не знаю такой. А ты знаешь?

Динка кивает головой и встает перед Ленькой с серьезным, торжественным лицом.

запевает она, сильно копируя дядю Леку.

Ленька слушает внимательно, но Динка не помнит слов и поет пятое через десятое, заканчивая обрывистой фразой:

Она долго вытягивает последнее слово, ей кажется, что так полагается по мотиву. Но Леньке нетерпеливо машет рукой: