Валентина Осеева - Динка

Динка вдруг чувствует непреодолимое желание уткнуться головой в колени матери, слушать ее голос, прижиматься лицом к ее нежным рукам.

«Пойду подговорю Мышку, и вместе скажем: «Посиди с нами на крылечке, мама!»

Но где Мышка? Куда она залезла со своей книгой? Читать сейчас уже поздно, сумерки окутывают сад, скоро в комнатах зажгутся лампы… Давно-давно мама не играла на пианино и дядя Лека не пел под ее аккомпанемент…

Динка потихоньку подходит к террасе, но на дорожке появляется Алина. Она в своей коричневой форме, только без передника и без белого воротничка, такая строгая и скучная, как учительница.

— Алиночка, давай попросим маму посидеть с нами на крылечке! — заискивающе говорит Динка.

Но в глазах Алины появляется искренний испуг.

— Ты с ума сошла! — восклицает она, и лицо ее делается еще строже.

— Почему я сошла с ума? Мы же сидели раньше. Сумасшедшие, что ли, были? — обиженно, ворчит Динка. Но Алина, против обыкновения, не сердится.

— Диночка, — мягко говорит она, — лучше бы ты легла спать. Смотри, какие тучи на небе… Мышка уже пошла в свою комнату… Хочешь, я попрошу се рассказать тебе на ночь сказку?

До ночи еще далеко, но с Динкой можно все сделать, если обращаются с ней по-хорошему. Она доверчиво берет за руку старшую сестру.

— Пойдем, если хочешь… Я лягу спать, а Мышка пусть рассказывает, покорно говорит она.

Алина приводит ее в комнату. Мышка сидит на подоконнике и читает.

— Уже темно читать, — говорит Алина. — Уложи лучше Динку и расскажи ей сказку.

Мышка со вздохом прячет под подушку книгу. Алина уходит. Динка медленно раздевается, долго возится с лифчиком.

— Жил-был один царь… — присев в ногах ее постели, начинает Мышка.

— Подожди со своим царем, я еще ноги не вымыла! — сердито обрывает ее Динка. Мышка не Алина, на нее можно и поворчать.

— Жил-был один царь… — снова начинает Мышка, видя, что сестренка уже вытерла ноги полотенцем и залезает в кровать.

— «Царь, царь»! Говори про что-нибудь другое… Укладывают спать, когда еще не стемнело даже! — сварливо выговаривает Динка, подкидывая ногами одеяло.

— Ну жила-была одна бедная женщина… — покорно меняет сказку Мышка.

Но в комнате мамы слышен голос Никича.

— Ну, я ухожу на свое место… — говорит он.

— Да, идите, Никич. Посмотрите, как там Волга… Что-то очень стало душно. Не было бы грозы… — беспокоится мама.

— Похоже на это… Но, может, к ночи подымется ветерок, а то большая туча идет… Но это все дело второстепенное. Я пошел, — говорит Никич.

— Возьмите плащ! — напоминает ему Марина, «Куда это он?» — удивляется Динка и лезет на подоконник посмотреть на тучу.

— Закрой окно! Катя не велела открывать, — говорит Мышка.

Но Динка высовывается в окно.

— Никакой грозы нет. Только небо черное. Я люблю грозу! — говорит она, спрыгивая па кровать и закрывая окно. — Ну; говори твою сказку! — свертываясь уютным клубочком, смягчается она.

Мышка начинает длинную историю одной женщины, которая очень хотела иметь детей. И вот родилась у нее девочка, У самой бедной женщины самая красивая девочка во всем королевстве! Беленькая, как снежок, румяненькая, как яблочко, и стройная, как березка…

— А какая еще? — косит из-под одеяла одним глазом Динка. — Может, дура? Говори про нее все!

— Ну, почему дура? — обижается грубо прерванная в своем сказочном красноречии Мышка. — Умница-разумница! За что ни возьмется, все у нее спорится…

Динка больше не перебивает… Тихий голос Мышки клонит ее ко сну, но, засыпая, она слышит за стеной такой же тихий голос мамы:

— Уже десять минут девятого…

— «Ах, — сказала бедная женщина, — я не отдам, свою дочь во дворец, деньги не приносят счастья!» Но король рассердился… — мерным голосом продолжает Мышка.

— Ужасно шумит Волга… — глухо доносится из-за двери голос Кати…

Голос сказки, чередуясь с суровым голосом жизни, тихо укачивает Динку, а заодно и усыпляет сказочницу Мышку.

— Уложи детей, — говорит Катя.

Но Динка уже крепко спит. Мама раздевает сонную Мышку и укладывает ее в постель, промеряет, плотно ли закрыто окно. В комнате у Алины темно.

— Дети снят, — говорит Марина, входя в свою комнату. Но Алина не спит. Маленькой, неприметной тенью скользит она вдоль забора, обходит каждый куст, каждое дерево. Притаившись у калитки, смотрит на дорогу. В душном предгрозовом воздухе не колышется ни один лист, не шевельнется ни одна ветка, притихли птицы.