Тамара Крюкова - Лунный рыцарь

— Ты на Мелиссу-пасечницу не серчай, — суетилась вокруг девочки Лесовуха. — К ней Лукавый повадился мед таскать. Вот она тебя за него и приняла. Ты-то чумазая да в штанах. Как есть пацаненок! Вот и вышли обознатушки.

Старуха ткнула пасечницу клюкой и скомандовала:

— Ну, что ты стоишь пнем? Кланяйся да угощение давай.

— Мигом спроворю, — взвизгнула Мелисса и, не опасаясь пчелиных укусов, полезла в дупло.

Вытащив кусок золотистых сот, она протянула его гостье.

— На-ка, отведай.

Марика опасливо отступила.

— Нешто серчаешь? — огорчилась пасечница. — Медок-то у меня славный, целебный. Не только недуги телесные врачует, а и на душе от него сладко делается.

Марика колебалась. Янтарный мед так и манил, но уж больно странная особа его предлагала. На ум тотчас пришли поверья и сказки о том, как лешие, полевики да полуденницы людей заманивают. С лесными духами сделки плохи. На грош возьмешь, а потом всю жизнь не откупишься.

— Я не голодная, — солгала Марика.

— Брезгуешь? — обиженно поджала губы Мелисса. — Погляди-ка, Матерь леса, ей наше угощение не любо.

— Напрасно, — покачала головой Лесовуха. — Привыкай. Теперь тебе с нами жить.

— Нет, я не хочу, — попятилась девочка.

— Не упорствуй. Будешь жить в довольстве, а служба у тебя будет необременительная. Тут чуток поколдовать, там погоду исправить.

— Я не ведьма, — топнула ногой Марика.

— А никто и не говорит. Соглашайся по-хорошему, а то ведь должок тебе все равно придется отработать, — погрозила ей пальцем Лесовуха.

— Какой должок? — забеспокоилась девочка.

— Известно какой. Это ведь я вернула тебе оберег.

— Откуда ты знаешь про… — начала Марика, но осеклась, вспомнив, что имеет дело не с людьми. Девочка упрямо тряхнула головой и произнесла: — Неправда. Оберег мне вернул Прошка.

— Так-то оно так. Только сначала я его на волшебный клад выменяла, а после на дорогу Прошке подкинула. Так что пока должок не отработаешь, будешь жить у нас. Пообвыкнешь, тебе понравится.

Старуха ухватила ее за руку цепкими заскорузлыми пальцами и потащила за собой. Девочка рванулась, но хватка была крепкой.

— Нет, я хочу к своим, — взмолилась девочка.

— Отпусти ее, — раздался властный голос.

Пальцы Лесовухи разжались. Почувствовав свободу, Марика обернулась и увидела человека в одежде странника. У него был взгляд древнего старца, в бороде поблескивала седина, хотя на лице не было ни единой морщинки.

— Не бойся, дитя. Пойдем, — властно произнес незнакомец.

— Куда? — оробев, пролепетала девочка.

— К своим. Ты ведь этого хотела.

Марика кивнула и покорно вложила ладошку в его большую, твердую руку. Видя, что девочку уводят, Лесовуха запротестовала:

— Я ее первая нашла.

— Цыц! Не по чину тебе честь, — цыкнул на нее незнакомец.

— Неправильно это. Не по чести. Я за нее волшебного клада не пожалела, — упорствовала старуха.

— Хорошо, будет тебе плата. Как понадобится, знаешь, как меня позвать. Я долгов не забываю, — пообещал незнакомец.

Неожиданно девочка почувствовала, что земля у нее под ногами ходит ходуном. В лицо дунул свежий ветер, пахнущий йодом и водорослями. Ее больше никто не удерживал, но бежать было некуда. Вокруг до самого горизонта простирались волны. Незнакомец сжимал штурвал корабля, на всех парусах несущегося в неведомую морскую даль.

Пронзительная синева простиралась до самого горизонта. Голубое небо отражалось в воде и сливалось с лазурью моря. Корабль уверенно рассекал морскую гладь, и волны, будто присягая ему в верности, кланялись, разбивая о борта свои седые, пенные головы.

Марика зажмурилась, пытаясь отогнать видение, но в ушах настойчиво раздавался плеск воды. Накатившая волна обдала девочку колкими, прохладными брызгами, словно подтверждая, что происходящее не сон. Марика снова открыла глаза и с неверием уставилась перед собой.

Прежде ей не доводилось видеть моря, а рассказы не передавали его величия. Вдалеке от земли, потеряв опору, она чувствовала себя уязвимой и беззащитной. Девочка безотчетно вцепилась в поручни, словно они могли придать ей уверенности.

— Ты боишься? — в голосе незнакомца сквозила легкая насмешка.

Марика промолчала. Да, она боялась, потому что не умела плавать, и ощущение качки было для нее новым и пугающим. Однако по мере того, как испуг проходил, девочку охватывало чувство восторга и неведомой доселе свободы, как будто она обрела что-то давно утраченное, о чем успела забыть.