Тамара Крюкова - Лунный рыцарь

Шли минуты. Чем больше Марика силилась вспомнить слова, тем вернее они от нее ускользали. А в глубинах сознания почти неосознанно крутилась одна единственная мысль: «Все к лучшему, ведь мне нельзя ворожить». Девочка хотела отменить гадание, но боялась. Ослепленный ненавистью, Глеб не поверил бы ей и решил, будто она выгораживает Агнессу.

— И что дальше? — точно в ответ на ее опасения спросил Глеб. В его голосе звучала неприкрытая враждебность. Марика отчетливо ощутила, как он изменился. Ненависть выжигала его душу, и он уже не был прежним: добрым, отзывчивым и справедливым юношей, готовым в любой момент прийти на выручку. На краткий миг желание вернуть прежнего Глеба и погасить пожирающую его злобу затмило в Марике страх перед местью духов. И она начала говорить. Гортанная речь легко и свободно слетала с ее губ, но она не понимала ни слова. Это был не цыганский, а неведомый ей язык, тот язык, который знала только Варга, но никогда не передавала людям. Марика словно жила в двух лицах: одна говорила, а другая слушала со стороны. А может быть, она вовсе перестала существовать, обратилась в вибрацию звуков. Мимолетное удивление прошло, как исчезла боязнь. С каждым словом мир будто отдалялся, оставляя лишь мрак и застывшее пламя свечи.

Глеб и Агнесса, оцепенев от страха, наблюдали, как по наковальне заревом разлилось слабое свечение. Оно усиливалось, пока металл не накалился докрасна. Кузня озарилась красноватым светом, и от этого тьма за окном сгустилась.

В багровых отблесках лицо Марики было бесстрастным, как маска, лишь в зрачках дрожали огоньки свечи. Девочка, не мигая, смотрела перед собой, и все же взгляд ее блуждал где-то далеко.

«Как слепая», подумал Глеб, стараясь сбросить с себя липкий страх. Отрешенный, далекий от мирской суеты взгляд был чужим на детском лице. Он пугал. Так не могла смотреть маленькая девочка. В этом было что-то противоестественное. Глеб вспомнил, что только однажды он видел такой же взгляд — у старой цыганки с варварским именем Варга.

— Целуй! — приказала Марика.

Загипнотизированные магией заклинания, Глеб и Агнесса не сразу поняли, что она обращается к ним.

— Целуй! Безвинного огонь не жжет, — повторила девочка.

Она ни словом, ни жестом не показала, кому именно адресован ее приказ, и все же и Глеб и Агнесса поняли это без намека. Герцогиня в ужасе уставилась на раскаленную наковальню.

Глеба передернуло. Не хотелось бы ему сейчас оказаться на месте Агнессы. Впрочем, она сама виновата. Незачем было отпираться. Могла бы с самого начала признаться и вернуть кошелек. Он стряхнул с себя едва затеплившуюся в нем жалость к женщине. И тут, к его удивлению, герцогиня направилась к наковальне.

«Что я делаю? Это безумие»., — думала Агнесса, сделав первый шаг. Пара метров до наковальни показались ей длиной в милю. Ноги отказывались идти, но она подавила в себе желание остановиться. Бывают моменты, когда стоит помедлить и позволить себе размышлять здраво, как уже невозможно решиться на отчаянный поступок. «Я сошла с ума. Будь что будет», пронеслось у нее в голове. Агнесса порывисто наклонилась и коснулась наковальни губами. Раскаленный на вид металл при прикосновении оказался холодным.

Прошло несколько мгновений, прежде чем женщина осознала, что она прошла испытание. Теперь, когда страх и волнение остались позади, на нее вдруг накатила слабость. Она опустилась на колени возле наковальни и зарыдала. Слезы текли по ее щекам. Она понимала, что выглядит со стороны глупо. Взрослая женщина, рыдающая от радости, что вышла победительницей в опасной игре, затеянной подростками.

Глеб не знал, что и подумать. Судя по всему, Агнесса была невиновна. Его в этом убедило не только цыганское гадание. Человек, который чувствует за собой вину, просто не может вести себя так искренне.

— Видишь, она говорила правду. Она не крала кошелек, — сказала Марика.

Красноватое свечение, исходящее от наковальни, померкло. Глеб отметил, что девочка снова стала самой собой. А может быть, ее перевоплощение ему просто померещилось?

— Простите меня, — в замешательстве сказал он и, как бы извиняясь, добавил: — Но у кого же тогда кошелек? Ведь Лунный рыцарь сказал…

— Хочешь, чтобы я тоже поцеловала наковальню? — перебив его, с вызовом спросила Марика.

— Нет, я тебе верю, — поспешно отказался Глеб.

Вместе им пришлось пережить немало опасностей, и честность Марики была для него выше всяких сомнений.