Александр Лебеденко - Первая министерская

Затем идут три брата Салтана: пятиклассник Олег и два близнеца Борис и Глеб — оба четвероклассники. Молодые Салтаны — это разведчики и застрельщики всех боев. Они уступают товарищам в силе, но не имеют себе равных в дерзости и отваге.

К салтановской армии принадлежат еще два ленивые брата Карельские, которые втянулись в бои и игры только потому, что живут напротив, музыкант Казацкий, который производит много шума и умело уклоняется от опасных стычек, и, наконец, в качестве кавалерии — «гусар» Матвеев.

Володька Черный отличается и лихостью, и незаурядной силой, но организационных талантов не имеет. К нему охотно стекаются товарищи поиграть в крокет, полакомиться ягодами и фруктами из сада. Он принимает всех с ленивым, чуть пренебрежительным добродушием, кормит конфетами и пастилой, но крепким товарищеским духом его друзья не спаяны, и потому армия его нередко терпела поражения, а земли Володькины подвергались нападениям врагов чаще, чем сад и двор Салтанов.

Иногда приходили к Володьке Андрей и Ливанов. Они принимали участие в «кровопролитных боях» не столько из любви к Володьке, сколько из неприязни к салтановской компании, к заносчивому хвастуну Козявке и пшютоватым «гусарам» Матвееву и Казацкому.

Самые ярые бои разгорались в те дни, когда отец Салтанов, широкоплечий, упитанный мужик, в полицейском мундире, с огромными усами, пушистой бородой, косматыми бровями, нависшими над пронзительными черными глазами, гроза городовых, пьяниц и мелких торговцев, лихой собутыльник и взяточник, отправлялся на несколько дней в уезд.

На вооружении у салтановской армии — два «монтекристо» с холостыми патронами, самодельный пугач, старая сабля, подаренная старшим городовым, четыре длинные пики с коваными наконечниками, два лука-арбалета и обильные запасы гнилых яблок или снежков.

У Володьки оружия больше, но он неохотно дает товарищам не самодельные, а привезенные из Киева индийские луки, пистолеты и сабли.

В последнее воскресенье, перед вербным Андрей, Василий, Ливанов и Ашанин зашли к Володьке Черному сразу после церкви. Володька сообщил друзьям, что по его заказу плотники поставили на чистом дворе новые гигантские шаги.

Шаги действительно сварганили на славу. Высокий, только что обтесанный столб еще слезился прозрачными капельками, а ремни, которыми заканчивались четыре корабельных каната, топорщились несмятой желтизной, без пятен и царапин.

Котельников, никогда не видевший гигантских шагов, сначала возбуждал смех товарищей. Он неуклюже подпрыгивал, не вовремя забегал, подметал штанами площадку, не умел «залетать птицей», как это делали Андрей и Ливанов. Но уже через какие-нибудь четверть часа он одолел несложное искусство и теперь взлетал выше других.

— Обжулим, — шепнул на лету Володька и хитро подмигнул товарищам.

— А не жалко? — сказал вслух, уносясь в высоту, Ливанов.

— Ерунда. Смерти от этого не бывает, — продекламировал Андрей, делая на лету сложный поворот.

— По команде! — крикнул Володька. — Раз, два, три!

Все трое встали на ноги и бросили ремни.

Предательский поступок товарищей остановил круг, бегущий по верхнему срезу столба, и Василий летит теперь не по своей воле. Он — как привесок на конце длинного бича. Удивленный, растерянный, он крепко хрястнулся спиною о смолистый столб и, выпучив глаза, медленно пополз книзу.

Андрей, Володька и Ливанов со смехом разбежались во все стороны.

Василий снял через голову ремень, потрогал тыловой стороной руки ушибленное место, покачался на широко расставленных ногах и ринулся в погоню за предателями.

Андрей перемахнул через низкий забор в сад, Володька скрылся под защитой злого цепного пса Волка. Пес ощерил зубы и поднял шерсть.

Василий обозлился не на шутку и готов был пустить в ход все приемы деревенского бокса с любым из противников. Он махнул прямо через зеленую лужайку, через кусты малины наперерез Ливанову. Он забыл, что рискует новыми брюками. Он чувствовал, что уже нагоняет врага, как вдруг резкий удар в грудь заставил его остановиться…

В тот же момент остановился и Ливанов.

Гнилое яблоко густыми липкими брызгами обдало ему глаза, рот и, что самое главное, верхнюю часть чистенького мундирчика.

«Влетит от отца!» — первым делом подумал Ливанов.

Боевой клич салтановской армии обнаружил врагов.

Старший Салтан, Савичев и один из братьев Карельских открыли ураганный огонь. Казацкий сидел верхом на гребне коровника и делал шум. Молодые Салтаны, пренебрегая опасностью, грозившей не столько им, сколько их одежде, скатились по крыше и прыгнули в траву вражеского сада. Старший Карельский засел на полпути на скате крыши и оттуда пускал, не целясь, одну за другой длинные стрелы из тугого лука-арбалета.