Владислав Крапивин - Гваделорка

В самом деле! Если пропадет одежда — полбеды, а если ключик… страх подумать! Ваня выскочил назад, вытряхнул из Лоркиных бриджей коробок, сунул в кармашек на плавках.

— Серебро не ржавеет…

И они пошли через пятиметровую речку, и на середине Ваня «нечаянно» запнулся и шлепнулся животом и дернул за собой Лорку. Она радостно завизжала. И сказала в воспитательных целях:

— Совершенно бессовестный…

— Ага, — опять согласился Ваня.

Мокрые, они опять пошли среди высоких соцветий, и желтая шелуха лепестков липла к плечам. Поднялись на плоский пригорок с подсохшей травой и редкими ромашками. Остановились у притихшей в теплом безветрии березки.

Солнечные, но с сероватыми животами облака неподвижно висели над лесостепью — словно поднявшиеся с океанов и приплывшие сюда острова…

Ваня и Лорка встали, прижавшись друг к дружке плечами, и сделались частью этого громадного лета. И… распахнувшейся среди облаков Гваделорки…

— Ваня… достань ключик, а?

— Сейчас, — заспешил он, чтобы сказочное чувство не ушло.

Ключик улегся поперек коробочки, воткнулся волоском, не хотел почему — то наружу. Ваня колупнул его, дернул сильнее. Ключик выскочил, Ваня поймал его на лету и…

— Ой… — стальная колючка ткнула его в указательный палец. Ваня потянул палец к губам, чтобы слизнуть красную капельку.

— Подожди… — шепнула Лорка. Легонько взяла его за кисть руки, притянула палец с капелькой к себе. Лизнула. И засмеялась. И сказала опять: — Подожди… Дай…

И девочка, которая всегда боялась царапин и порезов, отважно ткнула свой мизинец стальным волоском. И выжала каплю, похожую на божью коровку. И глянула Ване в глаза.

Он, конечно же, понял сразу. Нагнулся и вмиг слизнул «божью коровку», ощутив на языке секундную солоноватость…

Это не было ни клятвой, ни обрядом, ни колдовством. Лизнули — и дело с концом. Что такого? Просто теперь в них было по капельке крови друг друга… Спасибо ключику…

Они постояли еще, помолчали, взялись за руки и пошли обратно. И, едва спустившись с пригорка, попали в плен.

Навстречу выскочили четыре размалеванных глиной и вареньем индейца с перьями в рыжих волосах. То есть рыжими были только двое — братья Ишимцевы, Петька и Кирилл, Ванины ровесники. А два других — по годам вроде Тростика — белобрысые. Шурик и Митька. Все четверо грызли огурцы (явно не со своих огородов).

— Руки вверх! — сипло потребовал круглоголовый Митька и натянул самострел с бельевой резинкой.

Ваня и Лорка послушно подняли руки, лизнув при этом уколотые пальцы.

— Вы сразу будете наши скальпы снимать? — спросила Лорка. — Или подержите в плену?

— Конечно, подержим, — пообещал рыже — кудрявый Кирилл. — Сразу — какое удовольствие?

— Дайте тогда по огурчику. Пленных надо кормить…

Кирилл счел требование Лорки справедливым. Вытащил из кармана обвисших трикотажных штанов огурец, протянул ей. А его брат Петька дал такой же Ване.

Пленники сказали «спасибо» и захрустели.

Кирилл спросил у Вани, кивнув перьями на Лорку:

— А это что за храбрый бледнолицый? Раньше не встречали тут…

— Братишка, — сказал Ваня.

— Тоже из Москвы, что ли?

— Нет, в Турени живет…

— Ребя, он врет, — разоблачил Ваню белобрысый Митька и снова натянул самострел, в котором не было стрелы. — Это Лорка Казанчук, она в прошлом году приезжала к Чикишевым. Только у нее были косы. Вот такие… — он показал согнутый мизинец.

— Ну и что же, что Лорка, — не растерялся Ваня. — Значит, сестренка. Не все ли равно?

— Никакая не сестренка, не заливай! — возмутился белобрысый Шурик. — И живет не в Москве, и не похожи вы вовсе…

— Мало ли кто где живет, — сказал Ваня. — Всякое бывает. А то, что не похожи, зря не говори. Погляди, у нас даже родинки одинаковые. На спине. Он повернулся спиной к «индейцам» и повернул за плечи Лорку. Знал, что у нее и у него под левыми лопатками до сих пор темнеют шрамики размером с ноготь.

— Правда… — согласился Кирилл, когда они повернулись опять.

А его брат Петька пригляделся и пришел к выводу:

— В лицах тоже есть такая… одинаковая портретность…

— Ну, вот видите, — подала голос Лорка. — Индейцы всегда судят справедливо. Они знают закон…

— А вы родные или двоюродные? — спросил Митька с самострелом.

— Кровные, — объяснил Ваня. — Ладно, мы пойдем. Снимете скальп в другой раз. Пока…

Квакер уехал в тот же вечер, а Лорка осталась. Она обещала Любови Петровне вернуться с остальными мальчишками. Через несколько дней.