— Бургомистр топает в одних носках!
И это ещё не всё! Пока Гумпал брёл по бездорожью, он порвал носки и сбил ноги, на большом пальце у него вскочил ужасный волдырь. Чем печальнее становился Гумпал, тем веселее поглядывал волдырь из носка на замужних дамочек, что высовывались из окон.
У башенных ворот на площади Гумпала уже поджидали заседатели из городской управы, и самый старший из них обратился к нему с такой речью:
— Гумпал, вследствие утраты тобой величественности ног, ты уже не бургомистр в Ичине.
Гумпал поплёлся дальше через площадь. В окне замка торчал его светлость ичинский князь. Он жил здесь со своей княгиней Майоленой. Это была такая отпетая парочка, что и не понять даже, кто из них хуже.
Увидев князя, свергнутый бургомистр не удержался и крикнул:
— У вашей светлости в лесу Ржагольце, осмелюсь доложить, ничего себе порядочки!..
— Куа? — спросил князь по французски. — Не слышу! — и приставил к уху ладонь, будто раковину.
— У вашей светлости в лесу завёлся разбойник Румцайс, — съябедничал Гумпал и повертел большими пальцами в полосатых носках. — Надо бы послать туда солдат.
Но его светлость князь обычно слышал только то, что говорил сам император, а всё, что говорили остальные, у него в одно ухо влетало, из другого вылетало. Гумпал ещё и площадь не перешёл, а князь обо всём и думать забыл.
Как Румцайс запер князя в башне
На дерево сидели две сороки, а под деревом Румцайс варил себе разбойничью похлёбку.
Старшая сорока и спрашивает:
— Это он?
А младшая:
— Не он ли это?
— Это я, — кивнул Румцайс и подбросил в костёр поленце. — А в чём дело?
Сороки привели его на опушку леса. Там на буке была прибита записка:
РУМЦАЙС, ЕСЛИ У ТЕБЯ НЕ ХВАТИТ СМЕЛОСТИ ПОИГРАТЬ НА ДУДКЕ В БАШНЕ ЗАМКА, ТЫ ТРУС!
И подпись князя.
Румцайс фыркнул, но тут в бороде у него предостерегающе загудели пчёлы.
— Не ходи туда! — крикнула ему старшая сорока.
А младшая добавила:
— Тебя поймают!
Румцайс пожал плечами:
— Всё равно пойду. Придётся мне сыграть на дудочке, чтобы не посрамить свою разбойничью честь.
Но сначала он зашёл к себе в пещеру. В дальнем её углу стоял сундук, а в сундуке лежал кожаный мешочек. С виду обыкновенный, но не совсем. То он маленький, то раздуется и потом опадёт — в общем, будто живой. Румцайс взял его и зашагал с ним в город Ичин.
За время, что Румцайс жил в лесу, он оброс бородой чуть ли не до пояса, а волосами — по плечи.
Встречные горожане оглядывались на него.
— Да, эдак я и до замка не дойду, — сказал себе Румцайс и свернул в цирюльню мастера Ковырялика. Сел в кресло, бросил шляпу на вешалку и говорит:
— Укоротить бороду и волосы.
Но только Ковырялик взял ножницы и отстриг клок, как в бороде загудело, зажужжало, и из неё полетели лесные пчёлы.
— Господи, — пролепетал Ковырялик. — Начну-ка я лучше с головы.
Провёл он гребнем по волосам — из них высунулась птичка и зачирикала.
— Как же быть? — И Ковырялик беспомощно развёл руками.
— До чего ж ты волнительный, — говорит Румцайс. — Успокойся и дай мне коробку и клетку. Найдётся у тебя?
Стряхнул он пчёл с бороды в коробку, а птичку впустил в клетку. Но теперь Ковырялику не давал покоя мешок, лежавший у Румцайса на коленях. Он то раздувался, будто меха у волынки, то сморщивался, как сушёная слива.
— Не пугайся, — улыбнулся Румцайс. — В нём немного ветра, я нашёл его в поле у леса.
Цирюльник Ковырялик успокоился.
— Не угодно ли газету? — предложил он Румцайсу, как обычно предлагал клиентам, и протянул ему немецкую газету.
Румцайс заглянул в неё и видит: пропечатано там объявление, какое висело утром в лесу на дереве. А под объявлением нарисована картинка: в круглой башенке замка, в небольшой каморке, лежит на столе дудочка, на которой князь зазывал поиграть Румцайса.
Цирюльник Ковырялик ткнул кончиками ножниц в картинку:
— Не ходи, Румцайс. Сказывают, князь ловушку тебе приготовил, да не простую, заманивает тебя в сети.
А в замке тем временем князь и княгиня Майолена занимались странным делом.
Княгиня держала ведёрко с белой краской, а князь толстой кистью рисовал на ступеньках дорожку из стрелок, которая вела в башенную каморку, где лежала дудочка. В точности такая же дорожка уже протянулась от цирюльни Ковырялика к воротам замка, эту намалевал княжеский лакей Фрицик.
Князь вывел последнюю стрелку на полу возле стола с дудочкой и говорит княгине:
Читать дальше