Ольга Русанова - Сестры

А партизан не было.

Зимний день короток, стало смеркаться. Снег повалил еще гуще. Дорогу замело. И вдруг где-то совсем неподалеку послышался странный звук.

Женя прислушалась. Это был скрип.

«Партизаны! — обрадовалась она. — Конечно, это партизаны! Они едут из леса, и на снегу скрипят полозья саней…» Жене и голоса почудились. Но она уже не могла нести Зину. Посадила ее прямо на снег и бросилась к лесу.

И сейчас Женя словно опять увидела себя среди сугробов, как она проваливается в них, натыкается на заметенные пни и сучья.

Ей тогда казалось, что она ни за что не доберется до деревьев. А скрип доносился все яснее и яснее. И вдруг стало даже видно: за деревьями что-то движется.

Но не обоз.

Так что же это?

Собрав последние силы, Женя сделала еще несколько шагов и остановилась под деревом. Скрип раздавался над самой головой. Женя посмотрела вверх. Это раскачивался сухой, черный сук. Когда-то в него, видно, ударила молния, а потом ветром его надломило, и он, покачиваясь из стороны в сторону, жалобно, надрывно скрипел.

Так никаких партизан здесь нет!

Женя больше не могла ступить ни шагу, ноги ее подкосились. Она опустилась на сугроб и заплакала. Снег был мягкий, пушистый. И вдруг Жене стало так тепло, даже жарко, хотя на ней была только дырявая, старая вязанка. Спокойно стало и хорошо. Тяжелые веки сами собой закрылись.

Потом ей почудились невдалеке голоса. Какая-то женщина сказала:

«Гляди, Васильевна, девочка-то замерзла!»

А Васильевна откликнулась:

«Нет, что ты, жива она! Шубка на ней старенькая, а ладная. Только поморозилась, верно».

Кто-то долго возился в снегу. И сквозь оцепенение Женя подумала: «Зину люди нашли». Ей хотелось крикнуть, позвать, но сил не было.

«Да ты, Васильевна, девочку-то под кожушок, под кожушок! Укрой получше. Согреется она — отойдет».

И что-то опять говорила Васильевна. Но голос уже доносился издалека. И это был как будто мамин голос…

Скоро все стихло.

Женя очнулась в санчасти, у партизан. Партизаны сказали, что около деревьев никого не было, что на снегу никаких следов не оставалось.

Но Жене и до сих пор слышатся голоса этих женщин. Нет, не во сне это было, а на самом деле.

И Зину надо искать. Жива, не погибла она! И если разослать карточки во все города…

— Девочка, ты все еще здесь? — удивилась девушка в белом платье, выглядывая из окошка. — Да ты плачешь! — испугалась она, увидев красные от слез глаза Жени. — Почему ты домой не идешь? Мама, небось, давно беспокоится. И кого ты искать собралась?

— Я ищу Зину, сестру. А мамы у меня нету… никого у меня нету… Я живу в детском доме, — ответила Женя еле слышно.

— Вот так история… — пробормотала девушка. — Валя, поди-ка сюда!

Она поманила девушку в гимнастерке, которая сидела напротив за перегородкой, где было написано: «Справочное бюро Мосгорсправки».

Стеклянная перегородка открылась, и Валя из «Мосгорсправки» подошла к Жене.

— Валя, вот ей сто адресных карточек надо. — Курчавая девушка кивнула на Женю. — Она сестру ищет. Что делать? Живет она в детском доме, никого у нее нет.

Валя обняла Женю, спросила, где и когда ее сестра потерялась. Под Минском, в Залесье, когда туда фашисты пришли? И до сих пор никаких следов?..

— Да, трудно тебе будет ее найти… — начала было она, но посмотрела на Женино расстроенное лицо и торопливо заговорила: — Ничего, девочка, найдется твоя сестра. Обязательно найдется! — И стала припоминать случаи, когда родители находили сына или дочку, оказавшихся на оккупированной фашистами земле.

— Валя, посоветуй, что же ей делать? — горячо сказала курчавая девушка.

— Что?.. Да что ж тут посоветуешь…

Они зашептались. А потом Валя объяснила, что надо сходить в управление, которое разыскивает детей. Это тут рядом, на Фуркасовском. Только пусть кто-нибудь из взрослых пойдет. А написать в разные города тоже стоит. И еще председателю сельсовета, в Залесье, раз Зина потерялась где-то там неподалеку.

— Напиши, что ты из детского дома, и тебе ответят. Непременно ответят. И никаких карточек не нужно. Пошли простые письма. А на свои двенадцать рублей купи конфет.

Женя расправила измятые трехрублевки и сунула их в окошко:

— Нет, дайте карточки!

Курчавая девушка улыбнулась:

— Настойчивая какая, прямо беда!

Она отсчитала пятнадцать карточек. Открыла стол и вынула листы только что полученных красно-коричневых марок.

— Одну наклеишь сюда, где запрос, — стала она объяснять, — а вторую…