Ольга Русанова - Сестры

— Теперь все в порядке, — сказала Женя поднимаясь. — Прямо как настоящий костер!

В зале вдруг послышался шум, девочки закричали:

— Маринка! Маринка!

Осторожно, чтобы зрители не увидели, Женя чуть раздвинула тяжелые половинки занавеса и прильнула глазом к щелке.

Маринка вошла в зал за руку с мамой и капитаном того самого парохода «Москва», на котором девочки плавали по каналу. Позади шла незнакомая женщина в кителе с погонами. Женя хотела было побежать к гостям, но руки у нее были в клею, в краске. Нет, в таком виде гостям не покажешься! И она побежала умываться.

Маринку окружили девочки. Больше всех волновались младшие.

— Маринка, ты ведь потерялась! Где же ты была?

Расталкивая всех, Нина пробралась к Маринке, крепко ее обняла. Вдруг убежала и опять примчалась. В руках она держала книжку в нарядном переплете. Карманы ее нового розового платья оттопыривались.

— Вот, бери. — Она совала Маринке книжку, большое желтое яблоко, конфету с жирафом на обертке — свои сегодняшние подарки. Нина тревожилась о Маринке и теперь очень ей обрадовалась. — Да бери же, Маринка, бери!

Когда в зал прибежала Женя, самые главные гости были уже в кабинете директора.

— Иди скорей! Тебя Мария Михайловна звала. У нее Журавлева!

Девочки как-то многозначительно смотрели на Женю. И вдруг сердце у нее заколотилось.

Нет, никогда еще с таким волнением не входила она в кабинет директора.

Там рядом с Марией Михайловной и женщиной-подполковником стояла Маринка.

— Маринка, куда же ты пропала, глупенькая? — подбежала к ней Женя.

Маринка как-то странно посмотрела на нее.

Женя терялась в догадках: почему здесь Журавлева? Почему она держит Маринку за руку?

А Журавлева, обнимая одной рукой Маринку, другой привлекла к себе Женю:

— Ну что, сестрички, встретились наконец?

Женя растерянно посмотрела на нее.

— Почему «сестрички»? — тихо, с усилием спросила она. — Откуда сестрички? Ведь я знаю, моя сестра погибла… Вы же сами писали…

— К счастью, мы с тобой ошиблись! — Анна Игнатьевна легонько подтолкнула Маринку к Жене: — Вот она, твоя родная сестра Зина… Что же вы стоите? Обнимитесь!

Но Женя не могла и пальцем шевельнуть. В голове стучала одна мысль: «Не может этого быть!»

Ей сразу представилась комната в Минске, где она жила с мамой, папой и Зиной, уголок у окна, где стояла голубая кроватка с белой сеткой. Ей представилось, как Зина, босая, в длинной ночной рубашке, держится пухлой ручонкой за сетку, прыгает и приговаривает: «Зеня, Зина! Зеня, Зина!»

Как во сне, она медленно шагнула к Маринке, осторожно сняла с нее очки, заглянула в глаза. И вдруг с криком: «Зина!» обхватила ее, прижала к себе, стала целовать.

А в зале стоял шум. О том, что Маринка вовсе не Маринка, а Женина сестра Зина, знали уже все. Это Витя, отчаявшись найти Женю, не вытерпел и «по секрету» рассказал девочкам.

Кто-то кричал «ура», кто-то хлопал в ладоши, кто-то приплясывал, кто-то скакал на одной ножке. Толстощекий дирижер взмахнул рукой, и оркестр грянул в медные трубы.

Тяжелый занавес вдруг раздвинулся, и со сцены прямо в зал прыгнула смуглая узбечка с длинными косами — Майя, за ней краснощекая украинка в венке, с лентами и бусами — Лида, стройный джигит с кинжалом за поясом — Аля, белорусские и таджикские девушки, грузинки в белом наряде. А за ними выскочила худенькая белокурая женщина в темном платье.

— Девочки, да куда же вы! Вернитесь! — Она в отчаянии протягивала к ним руки. — Так нельзя! Не полагается!

Это была балерина, руководившая кружком танцев. За всю свою жизнь она еще не видывала, чтобы артисты перед самым концертом, в костюмах и гриме, прыгали со сцены прямо в зал.

Но девочки никого не слушали: как усидишь за кулисами, когда уже весь дом знает, что нашлась Женина сестра!

Худенькая женщина наконец поняла, что случилось. Она часто заморгала светлыми ресницами, засмеялась и опять заморгала:

— Такое счастье, подумайте… такое счастье…

И все заплясали прямо в зале. Оркестр играл без передышки то русскую, то лявониху, то гопак. Все танцевали вместе — и русские, и литовские, и казахские девушки, грузинки и украинки. А вот в кругу вихрем носится юный джигит. Он то притопнет ногой, то взмахнет кинжалом, то задорно крикнет: «Асса!».

Весь зал оглушительно хлопает в ладоши: «Асса!.. Асса!.. Асса!..»

Витя подбегал то к Шуре, то к Лиде и повторял:

— Видишь, как здорово получилось!.. А что я говорил? Что она не узнает! Так и есть!