Ая эН - Библия в СМСках

Делать было нечего. Ева вылезла из пены, обернулась полотенцем и опять взяла Библию. По большому счету Макс прав. Надо хоть что-то прочесть и пойти к бабушке. Все-таки квартира у нее зачетная. И вещей старинных прикольных много. Дача тоже – есс. Подумаешь – прочесть кусок какой-то там Библии! Где там был этот самый послом… Шестьсот какая-то страница… А, псалом, не послом. Ну спутала, подумаешь. Читать теперь не хотелось – назло!

Интересно, а в Библии есть 666-я страница? Это же число дьявола. Наверно, на этой странице должно быть про это что-то написано…

На Курской кольцевой, а точнее в переходе на кольцевую, Вере Игнатьевне судьба улыбнулась. Две девочки, одетые выразительно-бедно и пронзительно-чистенько, с картонкой «помагите на хлеб умерла мама», под аккомпанемент виолончели (ну ладно, ладно, это была обычная скрипка в другом конце перехода) лопали винегрет из пенопластовой коробочки, бодро заедая его пирожком с повидлом из можжевелового варенья. Вигнатя извлекла из ридикюля сто рублей и опустила их в пакет.

– Спасибо, тетенька! – расстрогалась девочка постарше, инсталлированная сине-бело-розовым платком поверх куртки с рукавами на три сантиметра выше запястий.

– Бедные вы мои, – вздохнула Вигнатя. – Давно мамка-то умерла?

– Недавно, тетенька, – ответила та же, инсталлированная. – Болела долго. Мучилась.

Ее сестричка смотрела на Вигнатю исподлобья, сидя на корточках и жуя пирожок. На ней было все в черно-коричневой гамме, только шапочка яркая, красная, а из-под шапочки – кудряшки сказочные: золотые, невинные, ниже плеч…

– А папка что? – спросила Вигнатя.

– Папка еще раньше помер, – печально объяснила старшая девочка.

А младшая вдруг, дожевав, абсолютно одновременно с ней ляпнула:

– Папка пи-ёт сильно.

– Пил, – напрягаясь, поправила его старшая. – Пил и умер.

– Пи-ёт, – возразила Красная Шапочка.

– Хали, ты дура и? – разозлилась ее начальница. – Чанды-къ хэре мына, да! Тебе сказали молчи, да?!

Они стали ругаться не по-русски. Старшая схватила малышку за волосы, дернула, и кудряхи вместе с шапкой полетели в сторону. Свои волосики у девочки оказались черные и короткие, ежиком.

Вигнатя, на которую в пылу драки девочки не обращали никакого внимания, сочла за благо уйти прочь.

Чевяков больше не было. Совсем не было. Стаса тоже не было. Он не знал наверняка, но…

Было темно. Стас закрыл глаза – было темно. Стас открыл глаза – было темно. Темнота была такая, как в бабушкином подвале, в котором из темноты, из потопа, выплывали с коробками и кастрюльками то брат, то их соседка, то соседкин сосед. Стас подумал даже, что он опять сидит на руках у плачущей бабушки, но оказалось, что он лежит на чужой кровати. А бабушки рядом нет. Может, его, Стаса, тоже уже нет? Стас подтянул к себе ноги и стал трогать себя пальцами.

Ноги были. Руки были. Чевяков не было. «Хо-ошо», – медленно подумал Стас.

Ему надо было еще подумать о том, где он, и что было, и что будет, и… Но он ни о чем думать не стал, а спустил ноги и сел, глядя в темноту. За окошком светало.

На 666-й странице ничего особенного не было, ни вампиров, ни чертяк, – там начиналась книга проповедника Екклесиаста. «Суета сует – всё суета!» – сказал Екклесиаст и прочла Ева. «Что пользы человеку от всех трудов его?» – спросил Екклесиаст. «Во бред!» – подумала Ева. Польза от трудов была. Всегда была или почти всегда. Это Евгения знала точно. То есть абсолютно точно. Без труда – и рыбку из пруда, а с трудом – хоть золотую. Железно. А под лежачий камень… А в словах этого самого Екклесиаста не было ни малейшего позитива. Ему, по-хорошему, срочно надо было бы сходить к психологу со своей депрессухой, а не книжки писать.

Ева собралась с силами и честно прочла всю 666-ю страницу. Всю! До конца! Честно! И даже кусок следующей. Это было ужасно. Психолог по Екклесиасту не плакал, а просто, можно сказать, рыдал.

– Да, Макс! Ну почти прочла… Сколько конкретно? Ну, страницу прочла. Ну не могу рассказать пока, я не запомнила… Про одного депрессивного прочла, его как-то сложно звали еще… на 666 странице… Нет, не надо мне по телефону ничего рассказывать! Я же сказала – никогда, значит, никогда! При моих друзьях сказала, между прочим! Или получится, что я не держу слова… Ну и пусть я буду бомжем!!! Умру на вокзале и… Что-о-о??? Эсэмэсками??? Ты? Мне? Библию?! Макс, ты с ума сошел!!!