Федор Кандыба - Сестры Горские

Как тигрицы, бросились Рая и Лена вниз на защиту своего воспитанника.

Они мигом слетели по лестнице и набросились на обидчика, даже не рассмотрев, кто он.

Расправа была коротка. Перевернувшись в воздухе, Валя вдруг оказался на земле, весь в пыли и с полуоторванным воротником пальто.

Профессор, остановившийся в дверях дома, увидел, что внук побежден и нуждается в его помощи, без которой дело может обернуться плохо. Тогда Кранцев вышел из-за дверей и направился к месту битвы.

Появление профессора на поле брани произвело магическое действие.

Сестры мигом оставили смятого Валю и бросились наутек, подхватив мешок с несчастным Эдуардом, который неожиданно вывалился оттуда и молча, потому что уже потерял голос от страха, умчался прямо через клумбы куда-то в неизвестном направлении.

Профессор, не желая задевать самолюбие внука, повернул назад и скрылся за дверьми, будто ничего не видел и никакого участия в этом происшествии не принимал.

В каком жалком виде очутился этот элегантный ленинградский гость! Весь в земле и в пыли, шапка смята, ботинки грязные. Воротник нового пальто наполовину оторван, а карманы почему-то полны свежего песку.

Что бы сказала мать, Валентина Петровна, увидев своего дорогого Валю в таком виде?

Валя с тоской оглядывал себя и не понимал, как это могло получиться. Хорошо, хоть деда и бабушки не было во дворе. Что бы они подумали о таком внуке?

Профессор, который успел рассказать жене о драке, встретил Валю как ни в чем не бывало. Бабушка тоже держалась так, будто ничего не знает и не замечает необычного вида своего, всегда такого аккуратного внука.

Только за обедом профессор подмигнул внуку и спросил, пряча усмешку:

— А хорошо они тебе всыпали, эти девочки, а?

Валя промолчал, сделав вид, что не слышал этого вопроса. Однако его лицо залилось краской, и он наклонил голову, боясь встреться взглядом с дедом.

Ладно же! Он так отомстит этим девчонкам, что они долго будут помнить…

На следующий день утром, перед школой, Лена снова осмотрела своего питомца. Несмотря на теплую ванну, ему со вчерашнего дня стало явно хуже. Эдуард был грустен, кожа его была в красных пятнах и полосах.

— Это, вероятно, на нервной почве, как ты думаешь, Рая? — сказала она сестре. — Ведь он, бедняга, пережил вчера такое нервное потрясение!

— Ну, вряд ли это было нервное потрясение! По-моему, скорей как раз физическое, — ответила Рая.

Лена достала из аптечки рыбий жир и половину дала Эдуарду выпить, а второй половиной хорошенько намазала его снаружи. Эдуард охотно принял и то и другое, не без удовольствия покорившись своей участи больного.

На этот раз сестры уже не стали заворачивать Эдуарда в мешок, а ограничились тем, что положили его на мягкой подстилке на солнышке. У изголовья поросенка Рая воткнула в землю палку с бумажкой, на которой был нарисован череп и две скрещенные кости. Это было предупреждение врагам на случай, если бы они вздумали снова покуситься на Эдуарда.

Возле этого страшного плаката и увидел Эдуарда Валя, когда, встав позже всех, вышел прогуляться во двор.

Эдуард был окружен многочисленным обществом, не побоявшимся смертельной угрозы. Привлеченные аппетитным запахом рыбьего жира, собаки и кошки обступили лежащего поросенка и со вкусом облизывали его со всех сторон.

Эдуард блаженствовал: их шершавые языки приятно щекотали его. Это было лучше всякого чесанья, которое так любят свиньи.

Валя хмуро посмотрел на этот удивительный пир и даже не улыбнулся. С каким удовольствием он разогнал бы этих лакомок и отлупил бы самого героя торжества! Да нет, нельзя! После вчерашней драки у Вали до сих пор ныла шея и было испорчено настроение. Череп с костями красноречиво говорил о том, что ждет Валю.

Кто знает, не спрятались ли эти ведьмы где-нибудь за деревьями, чтобы наброситься на него при первом приближении к поросенку? Нет, уж придется расправиться с ними как-нибудь в другой раз.

Окинув еще раз суровым и угрожающим взглядом четвероногих гастрономов, Валя направился домой, чтобы показать бабушке свою игру на рояле. Там ему ничто не будет угрожать, и он сумеет себя показать как следует.

«Лучше сыграть венгерскую рапсодию Листа, чем воевать с каким-то противным поросенком!» утешал себя Валя.

У Вали действительно были неплохие музыкальные способности: за последнее время он сделал большие успехи, и ему было чем порадовать бабушку, когда-то начавшую учить его играть на рояле.