Герман Матвеев - Семнадцатилетние

Когда Варвара Тимофеевна ушла, Константин Семенович занял свое место у стола.

— Все это было бы очень хорошо, — если бы не было «бы»! — начал он, когда в классе установилась тишина. — Под этим «бы» я имею в виду две последние тройки, а затем вот эту работу. Я умышленно приурочил раздачу тетрадей к такому приятному сообщению, чтобы испортить вам настроение. Да, да. Я не шучу, — подтвердил, он, увидя улыбки. — Говорят, что «нет худа без добра», но, видимо, иногда «нет и добра без худа». Что случилось, девочки? Головокружение от успеха? А может быть, вы решили, что после контрольных работ можно сделать перерыв? Или это праздники на вас подействовали? Так или иначе, но к последнему сочинению вы отнеслись спустя рукава.

Слова Константина Семеновича не звучали обычной учительской нотацией. В них была настоящая горечь, разочарование, и это сильно подействовало на девушек. Большинство сидело опустив глаза. Белова чувствовала себя своего рода «победительницей». Она не была связана «Обещанием», и упрек учителя к ней не относился.

— Сейчас вы получите ваши работы, — продолжал Константин Семенович. — Тема сочинения — «Широка страна моя родная!» — давала вам большие возможности. Это совсем не географическая тема, и мы об этом подробно говорили. Я ждал от вас большего. — Он взял сверху первую тетрадь. — Аксенова!

Все подняли головы, а Таня встала.

— Не нужно торопиться. Когда вы торопитесь, то забываете о грамматике. Обратите внимание на запятые. Поставил вам с трудом четверку.

Он передал тетрадь и взял следующую. Аня слегка побледнела, и в широко открытых глазах ее не трудно было прочитать страх.

— Алексеева. У вас та же беда. Начали вы хорошо, но потом заторопились и сильно испортили интересную работу. Четверка.

У девушки немного отлегло от сердца, но пальцы дрожали, когда она брала тетрадь.

— Белова!

Учитель взглянул на поднявшуюся девушку. В глазах этой самоуверенной, избалованной ученицы он прочел спокойное ожидание. Она привыкла получать пятерки.

— Я не сомневаюсь, что вы знаете песню, но пересказали вы ее плохо. У вас нет ни одной своей, свежей мысли. Вы или забыли, или не пожелали считаться с нашими условиями. Чужие слова, чужие мысли. Тройка.

Это было так неожиданно, что у девушек вырвался шумный вздох.

Побледнев, Белова взяла тетрадь, и глаза ее забегали по сторонам, ища сочувствия.

— Вершинина, — продолжал Константин Семенович. — От тройки вас спасла грамотность и отличное знание географии Советского Союза. Ваше путешествие не отличается интересной выдумкой. Вы можете и обязаны работать лучше. Четверка.

Когда учитель передавал тетрадь Лиде, Надя от волнения больно ущипнула соседку, а та хлопнула ее по руке.

Этот шлепок услышал Константин Семенович и взглянул в сторону Ерофеевой.

— Что у вас там?

— Следующая моя… — еле слышно пробормотала Надя вместо ответа.

— Да. Ерофеева. Она взяла выбор профессии. Это хорошо, — сказал учитель. — Четверка.

— Ой, чуть не умерла! — прошептала Надя, принимая тетрадь.

— Константин Семенович, разрешите выйти? — попросилась Белова.

— Идите.

Нижняя губа у Вали дергалась, на глазах выступили слезы. Торопливыми шагами она обошла учителя и вышла из класса.

— Иванова Екатерина. У вас четкая мысль, ясное изложение, но так же, как и у Вершининой, не хватает размаха, воображения. Четверка.

— Иванова Светлана, — вызвал учитель и раскрыл тетрадь. — Вот эту работу, девочки, советую прочитать всем. Искренне, смело, образно и, прямо скажу, оригинально. Переписка двух подруг, окончивших вместе школу. Одна живет в Ленинграде, другая уехала во Владивосток. Пятерка! — с удовольствием закончил он, передавая работу сильно смутившейся от похвалы девушке.

— Хе-хе! Первая! — вполголоса сказала Женя.

— Кравченко!

Еще не было случая, чтобы за сочинение Тамара получила отметку ниже пятерки, и она поднялась сейчас, спокойно улыбаясь. Но это продолжалось несколько секунд. Нахмуренные брови учителя, когда он взял ее тетрадь, как порыв ветра, сдули улыбку с лица девушки.

— В чем дело, Кравченко? Ведь мы с вами уже говорили на эту тему. В красивых словах, в громких и довольно шаблонных фразах вы утопили свою идею. Форма должна подчеркивать содержание, а у вас форма ради самой формы. Красота фразы ради ее красоты. У вас такие витиеватые выражения, что просто трудно читать. У меня к вам повышенные требования. Вы будущий журналист и наш редактор. Тройка.