Герман Матвеев - Семнадцатилетние

— Бывает и так, — согласился учитель. — Для того ее и повышают.

— Таким образом, мы установили, что в подавляющем большинстве выбор профессии зависит не от внутренних качеств, желаний и способностей молодого человека, а от случайных влияний, иногда же расчета, — продолжал Сергей Иванович. — Запомните это, Константин Семенович, потому что только это обстоятельство и может вызвать ваши возражения… Мне кажется, что средние школы должны быть не просто средними, а среднетехническими, среднекоммерческими, среднесельскохозяйственными, среднегуманитарными, среднемеханическими и прочее и тому подобное. Причем уклон школы должен диктоваться потребностью государства и спецификой района. Вот, предположим, — Баку! Большинство школ этого района должно получить уклон… вы понимаете, какой? Причем нефть необходимо изучать в школе очень широко. Разведка и поиски нефти, а значит геология; добыча нефти, а значит техника и механика; переработка нефти, а значит химическая промышленность. Вся работа школ, кружков должна быть связана с практикой. И не только путем экскурсий… Такая специализация, конечно, не означает, что в школах Баку не будут преподавать литературу или, скажем, ботанику. Ни в коем случае! Среднее образование остается, но только в него будет «просачиваться» нефть: в виде примеров и задач по математике, тем по сочинениям и так далее… Между прочим, такого рода специализация поможет школе еще и тем, что в образование детей активно включатся родители. Ведь это их профессия! Профессия отцов — великое дело! Думаю, что средние школы в сельских местностях должны быть с агрономическим уклоном… Одним словом, десять лет учения… десять самых впечатляющих, самых любознательных лет должны дать практическую основу для жизни. Они должны прививать любовь и трудовые навыки не только на словах… Будем говорить откровенно! Счастливое детство — это понятие, которое далеко не всеми воспринимается одинаково. Кое-кто из молодежи по-своему трактует этот лозунг. Быть счастливым, в представлении таких типов, — это значит поменьше работать и получше жить. Мы забываем, что, желая детям счастья, следует готовить их не для счастья, а для трудностей жизни…

— И не только на словах! — многозначительно заметил Константин Семенович.

Но Сергей Иванович, увлеченный своей идеей, не понял намека.

— Само собой разумеется! — горячо продолжал он. — Теперь о возможных возражениях… Те единицы, о которых мы говорили вначале. Да!.. Среди окончивших сельскую школу найдутся композиторы, философы, юристы… Ну так что? Дорога для них не закрыта! А что плохого в том, что какой-нибудь композитор будет иметь представление о сельском хозяйстве? Что плохого в том, если философ будет знать нефть? Медицинское образование не помешало Чехову стать писателем, химик Бородин был великолепным композитором.

— Ничего плохого в этом нет, — подтвердил Константин Семенович.

— Значит, вы согласны?

— Мне нравится ваша идея, Сергей Иванович. Возможно, что вы несколько сужаете идею политехнического образования и есть опасность ранней профессионализации, но, с другой стороны, сейчас подготовка к любой профессии охватывает так много предметов… Сельское хозяйство, например, немыслимо без механизации и электрификации во всех областях… Да, мысль интересная! Но мне кажется, что наше министерство с задачей не справится…

— Абсолютно верно! Ваше министерство забюрократилось. Очень уж там силен чиновничий дух… Как они изучают детей? В кабинетах?.. Даже зоологи не мыслят своей работы иначе, как постоянно наблюдая зверей. Дети же меняются… Сейчас они не такие, какими были до войны или во время войны… Нет, нет… С педагогикой у нас совсем уж не так хорошо, как хотелось бы. Ведь не случайно Макаренко появился в системе Наркомата внутренних дел, а не в системе Наркомпроса…

Ему не удалось развить свою мысль. В кабинет вошла Лида.

— Хозяйка просит дорогих гостей к столу! — сказала она нараспев, делая глубокий реверанс.

— Подожди минутку, Лидуся… — остановил ее Сергей Иванович. — У нас тут интересный разговор.

— Нет, папа, Константин Семенович гость, а ты, наверно, замучил его своими теориями. Разговор можно продолжать за столом, — сказала она тоном, не допускающим никаких возражений.

Небольшой круглый стол был сервирован старинным фарфором. Константин Семенович не был знатоком фарфора, но и он залюбовался удивительно нежным рисунком сервиза.