Тамара Михеева - Лысый остров

Радости от первых полётов нам хватило на целую неделю. Мы всё обсуждали, как здорово, что есть «Ласточка», какие молодцы Максим и дядя Фаддей и что там было, в лесу, что за поляна. Максим даже про своих шуршунчиков забыл, и они обиженно и невидимо притихли по углам.

Поляна в лесу и непонятные камни на ней, похожие на постройки, не давали нам покоя. Мы только это и обсуждали. Что за постройки, откуда? И поляна такая неестественно круглая, ясно, что её расчищали от леса человеческие руки. Роська еще успела заметить, что поляна окружена каменным забором. Может быть, всё это связано с Холмами и Маяком? Загадки мучили нас, и мы решили разведать. Мы хорошо подготовились к экспедиции: взяли у дяди Фаддея две запасные фляги с топливом; Роська насушила маленьких сухариков, прихватила одеяло и теплую одежду. Мы, конечно, не собирались там задерживаться, но мало ли что может случиться…

Вылетать надо было на рассвете, чтобы к обеду вернуться, а то ещё хватятся. Мы сказали, что будем ночевать в Ангаре: Максиму, мол, надо провести наблюдения за ночной жизнью шуршунов.

— Ну, а вы здесь при чём? — смерила нас с Роськой удивлённым взглядом Вероника.

— Мы будем помогать.

— Я боюсь один ночевать, — бесстрашно соврал (а может, и не соврал) Максим.

Вероника дёрнула бровью, но отпустила, правда, заметила, что учёный должен быть смелым.

Мне мама сказала:

— Ты там всех шуршунов распугаешь. Такое чучело…

Пусть чучело, лишь бы меня сейчас отпустили.

— Иди уж, искатель приключений, — сказал отец. — Зубную щётку не забудь.

Мама дала нам термос с какао и целую гору пирожков. Я бежал к Ангару, тяжёлая сумка била меня по боку. Лучше нет на свете профессии, чем искатель приключений!

И вот под нами опять лес, в ушах ветер, а вокруг только небо. Когда сквозь густую сочную зелень забелели камни-валуны, Максим повёл «Ласточку» на снижение. Он сделал круг над поляной, наверное, примериваясь, где лучше сесть, и через минуту стал приземляться на круглую каменную площадку. «Ласточка» дрогнула и замерла, стих мотор, замедлил вращение пропеллер.

— Приехали, — сказал Максим.

— Бр-р-р! — потрясла головой Роська, будто вытряхивая ветер, и сняла шапку-ушанку.

Мы выбрались из самолёта. Вокруг стояла ровная глубокая тишина. Пели цикады, но так, что тишина от них только крепла.

— Как в Холмах. Похоже, Листик, правда? — сказала Роська и поёжилась: вспомнила, наверное, Запретную Зону.

— Похоже, — согласился я.

Максим обошёл площадку, сказал удивлённо;

— Будто специально для самолёта. На возвышенности и взлётная полоса есть, как раз метров 150…

— Смотрите, — сказала Роська, — в камнях дырки, как двери… Я знаю! Это дома, в них люди жили!

И вдруг меня осенило!

— Это не для самолёта! Это для костра! А по этой дороге каменной они шли из домов… а может, и нет. Но это точно для костра. Вот тут по центру, видите, еще один круг выложен? Это костровище, точно вам говорю. А на этих каменных бордюрах они сидели, смотрели на… жертвоприношения…

— Думаешь, они людоеды? — готов поспорить, что Роське захотелось домой.

— Да нет, навряд ли, — возразил Максим.

— Иначе бы они давно до Посёлка добрались, в поисках… обеда. У древних славян похожие жертвенники были. Тоже круглые и на возвышенности.

Какая-то тень мелькнула между домами. Или мне показалось? Может, это волки? Или рысь?

— Пойдемте, обследуем постройки.

Сразу стало ясно, что мы в древнем городе. Каменная дорога, ведущая от костровища, разрезала его надвое. По одну сторону стояли в нестрогом шахматном порядке камни-валуны с дырами-входами. Это были дома. С первого взгляда мы поняли, что сделаны они из того же камня, что и Маяк в Посёлке: серых, ноздреватых глыб. Значит, народ, который жил раньше на побережье, через Холмы ушёл вглубь острова. Но почему они покинули это обжитое место?

— Может быть, они всегда странствуют, — предположила Роська.

— Кочевники? Странно… Где тут особо странствовать, — не согласился Максим, — мы же на острове.

Я молчал. У странствующего народа была какая-то тайна. Не хотелось мне, чтобы это было людоедство…

Каменные дома были почти целыми, и все они были украшены орнаментом. Большими выдумщиками были строители: мы не нашли ни одного одинакового. Камень, видимо, был мягкой породой и легко поддавался резьбе. Диковинные цветы переплетались с облаками, облака с деревьями, деревья с волнами и силуэтами животных. Будто таинственные художники хотели показать, что всё в мире взаимосвязано. Чаще всего встречались изображения дельфинов. Над входом в каждый дом был знак: в выпуклом треугольнике — дельфин с дельфинёнком и какая-то надпись по нижнему краю, а за треугольником — восходящее солнце.