Любовь Воронкова - Личное счастье

Тамара перевела дух и села в самый густой холодок на берегу пруда. Ну, убежали, так и ладно. Значит, не хотели с ней ходить, а она и не навязывается. И ничего им не сделается, приедут домой и одни.

Снова поднялась было тревога – ехать далеко, через весь центр. Найдут ли дорогу? И движение на улицах такое страшное… Но Тамара тут же постаралась отмахнуться от этих мыслей. Авось не грудные младенцы. А что же ей теперь – задохнуться, что ли, бегая за ними?

С пруда потянуло свежестью, приятно овеяло разгоряченное лицо. Белый гусь вдруг загоготал и, вытянув шею, тяжело хлопая крыльями, взлетел над прудом.

Может, он собрался куда-то на свою родину, на Север, на морошковое болото… Но, не долетев и до берега, плюхнулся в воду и поплыл, горделиво оглядываясь. Видали? Вот и скажите, что он не умеет летать! Тамара глядела на этого гуся, а мысли шли своим чередом. Может, она сейчас придет домой, а письмо от отца уже ждет ее. И она поедет. Поедет в совхоз.

Ну хорошо, в совхоз. А что она будет делать там, в совхозе? Что-то смутно, неясно это будущее. Сможет ли она там прижиться? Или и там она будет чужой и одинокой?

Вздор, вздор! Городские нужны в деревне. Все только обрадуются, если она туда приедет. Неразвитые деревенские ребята и девчонки будут хороводом ходить вокруг нее, лишь только она появится там, нарядная, легкая, красивая…

А в лагере уже волновались. Зина то и дело выбегала за ворота посмотреть, не идет ли Тамара с ребятами.

– А что ж волноваться? – сказала Елена Петровна, скрывая тревогу. – Тамара взрослая девочка, и ребята не малыши. Придут.

Но Зина лучше знала Тамару, от нее всего можно было ожидать. Уходя, она всех успокоила – что они ей не доверяют, что ли? Ведь не бросит же она ребятишек! Зина сама навела Елену Петровну на эту мысль – отправить Тамару с ребятами в Зоопарк. И даже Антона отпустила с ними, чтобы не получилось так, что чужих ребят доверила ей, а своего братишку побоялась доверить. Она хотела втянуть Тамару в их жизнь, хотела заинтересовать ее занятиями с детьми, она думала, что Тамара, помимо своего желания, увлечется этой милой, согревающей сердце работой.

А теперь Зине стало страшно. Можно ли было положиться на Тамару? А вдруг она все-таки уйдет и бросит ребят? Где они? Почему не возвращаются так долго?

Лагерный день подходил к концу. Девочки-рукодельницы сложили вышивание. Самолеты и планеры уже не взлетали над сиренью. Юннаты начали поливать цветы.

Елена Петровна подозвала Зину:

– Ты отпустишь ребят. Я поеду разыщу…

В это время распахнулась калитка и на площадку явилась целая компания – Полянка, Сенька Шапкин, Кондрат и с ними милиционер. Ребята выглядели смущенными и растерянными.

– Что такое? В чем дело? – испуганно спросила Елена Петровна.

– Забирайте своих октябрят, – ответил милиционер, строго глядя на Елену Петровну из-под белых, жестких, похожих на зубные щетки, бровей. – Распустились, хулиганят, нарушают… пускаете одних!

– А где же Антон? – не слушая его, крикнула Зина. – Где Антон и Витя? И Юльки нет! Они с Тамарой?

– Все трое у нас в милиции. В детской комнате. Одному там медсестра перевязку делает.

– Как?.. Почему? Кому делают перевязку? Ребята, что случилось?

– Да просто мы хотели искупаться, – деловито стал объяснять Сенька Шапкин, – ну там, в пруду, где гуси. А он… – Сенька покосился на милиционера, – сразу в милицию.

– А Витя и Антошка сразу побежали. И Антошка сразу упал, – подхватила его речь Полянка, – и ногу ушиб.

– А где же Тамара? Ведь она же была с вами? – спросила Елена Петровна.

– Никаких Тамар с ними не было, – сказал милиционер. – И вообще, товарищ воспитательница, давайте посоветуемся, кого будем штрафовать.

Зина уже не слышала этих слов, она бежала выручать ребят. Всю дорогу сердце ее горело от тревоги и от возмущения: как могла Тамара бросить их, уйти? Значит, у нее совсем нет совести? Бросить ребят одних на московских улицах, где столько трамваев, машин, автобусов!

Серьезной беды не случилось. Антон только сильно ободрал ногу. Но неприятность была большая.

– Ну что с тобой делать, Антон? – упрекала его Зина дорогой. – Ну зачем тебя понесло на эту изгородь? И как ты думаешь, для чего эта изгородь поставлена?

– Чтобы утки не разбегались, – не глядя на Зину, отвечал Антон.

– И чтобы люди уток не трогали и не пугали. И пруд этот для уток сделан, а не для людей. Большой парень, а понадеяться на тебя никак нельзя. Как же это так? А?