Джин Уэбстер - Милый недруг

Твоя Салли Мак-Брайд.

Приют Джона Грайера,

воскресенье.

Милый Гордон!

Да, я давно Вам не писала. Вы имеете полное право ворчать, но если б Вы только знали, как занята начальница сиротского приюта! Всю писательскую энергию приходится тратить на эту прожорливую Джуди Аббот Пендльтон. Если проходит три дня без письма, она телеграфирует, чтобы узнать, не сгорел ли приют; а Вы, добрая душа, когда сидите без писем, просто посылаете нам подарок, чтобы напомнить о своем существовании. Поэтому, сами видите, нам выгодно Вас часто обижать.

Вы, наверное, рассердитесь, если я Вам скажу, что обещала остаться здесь. Они, в конце концов, нашли женщину на мое место, но совсем не такую, как нужно. И знаете. Гордон, милый, когда я получила возможность отказаться от этой лихорадочной деятельности, Вустер показался мне каким-то бесцветным. Я вынести не могла, что мой приют уйдет от меня, пока я не нашла такой же наполненной жизни.

Я знаю, что Вы мне предложите, но, пожалуйста, не надо, по крайней мере, — не сейчас. Я уже говорила, мне нужно еще несколько месяцев, чтобы принять хоть какое-то решение. А пока что мне приятно знать, что я приношу пользу. В работе с детьми есть что-то особенно хорошее; конечно, если смотришь на нее с моей бодрой точки зрения, а не с точки зрения нашего шотландского доктора. Я никогда не видела такого человека, он всегда угрюм, мрачен и подавлен. Лучше не знать слишком много о помешательстве, алкоголизме и других наследственных прелестях. Я как раз в меру невежественна, чтобы быть веселой, деятельной и пригодной для такой должности, как эта.

Я все время думаю обо всех этих цветах, распускающихся во все стороны. Наш детский сад столь же богат возможностями, как и всякий другой. Правда, наши цветы посажены довольно беспорядочно, среди них, наверное, окажутся и сорные травы, но все же мы надеемся вырастить немало редкостных и прекрасных экземпляров. Ну и рассентиментальничалась же я! Это все из-за голода — а вот как раз и обеденный звонок! Сегодня у нас восхитительный обед: ростбиф с каротелью, салат из молодой свеклы и ревенный пирог на десерт. Не хочется ли Вам пообедать со мною? Мне бы очень хотелось видеть Вас за моим столом.

Искренне Ваша

С. Мак-Б.

P.S. Вы бы видели, сколько бездомных кошек эти дети хотят усыновить! Когда я приехала, у нас их было четыре, а за это время они успели произвести котят. Я еще не сделала точной переписи, но думаю, их не меньше девятнадцати.

15-е апреля.

Дорогая Джуди!

Хочешь преподнести П.Д.Г. еще один маленький подарок из твоих карманных денег? Будь так добра, дай объявление во всех газетах, которые читает нью-йоркская беднота:

ВНИМАНИЕ! РОДИТЕЛИ, НАМЕРЕВАЮЩИЕСЯ БРОСИТЬ СВОИХ ДЕТЕЙ, ПОЖАЛУЙСТА, ДЕЛАЙТЕ ЭТО ДО ТОГО, КАК ИМ ИСПОЛНИТСЯ ТРИ ГОДА.

Я не могу придумать ни одного действия, которое принесло бы нам более существенную пользу. Прежде чем насаждать добро, приходится искоренять зло, а это — очень медленная, изматывающая работа.

У нас есть один ребенок, перед которым я буквально становлюсь в тупик — не могу же я признать, что меня победил пятилетний малыш! У него чередуется мрачная угрюмость с самыми дикими припадками буйства; то он не желает произнести ни единого слова, то вдребезги разбивает все, что только попадется ему под руку. Он здесь всего три месяца и за это время разбил почти все безделушки — правда, для искусства потеря невелика.

За месяц, за два до моего приезда он стащил скатерть со стола у служащих, пока девушка, которая должна была смотреть за детьми, звонила в коридоре к обеду. Суп уже подали. Можешь себе представить, что творилось! Миссис Липпет чуть не убила мальчика, но это не умягчило его нрава, все перешло ко мне в нетронутом виде.

Отец его был итальянцем, а мать ирландкой. У него рыжие волосы и веснушки — от Ирландии и самые красивые карие глаза, какие выходили из Неаполя. Когда отца закололи в драке, а мать умерла от пьянства, бедный малыш каким-то образом попал к нам. Я подозреваю, что он — от католической миссии. Что до манер — Господи, Господи! Он брыкается, кусается и ругается. Я прозвала его Петрушкой.

Вчера его притащили ко мне в канцелярию, обвиняя в том, что он опрокинул девочку и забрал у нее куклу. Он извивался и орал. Мисс Снейс бухнула его на стул позади меня и оставила, чтобы он успокоился, а я невозмутимо продолжала писать. Вдруг за моей спиной раздался страшный треск. Это он столкнул с подоконника зеленую вазу. Я вскочила так внезапно, что опрокинула чернильницу; когда Петрушка увидел вторую катастрофу, он перестал вопить, запрокинул голову и зашелся от хохота. Нет, настоящий чертенок!