Ильмар Томуск - Привет, Волли!

— Ну что, пойдём его будить? — спросила мама. — В одиннадцать надо быть на торжественной линейке.

Папа считал, что пусть ребёнок ещё поспит, как никак, последний день настоящего детства.

— Да, сегодня первое сентября, и наш сыночек идёт в первый класс, — с гордостью сказал папа.

Волли на самом деле уже давно проснулся и думал о том, чему учат в школе в первый день? Только читать, писать и считать? А вдруг там сразу научат что-нибудь изобретать. Например, летучий корабль, рулу или хотя бы крылья, чтобы надевать их и прыгать со шкафа. Папа уже летом сказал, что если Волли хочет стать изобретателем, то в школе надо хорошо учиться.

— Наверное, в школе очень интересно, — решил Волли, и от этой мысли он повеселел.

В приятном расположении духа Волли вылез из-под одеяла, сходил в туалет, помыл руки, почистил зубы и пришёл в кухню к маме и папе съесть пончик с вареньем.

— Когда праздничный день, тогда надо покупать пончики с вареньем, — говорил папа и сам всегда так делал.

После завтрака мама помогла Волли надеть парадную форму и долго смотрела на него, и Волли заметил, что глаза у неё почему-то стали мокрые.

— Не плачь, мама, вот увидишь, я стану изобретателем, — пообещал Волли. В ответ на это у мамы закапали слёзы.

В школе директор рассказал детям, что все известные люди и учёные когда-то первого сентября пошли в школу и сначала совсем ничего не умели. Это понравилось Волли. Он спросил громко, ходил ли президент когда-то в первый класс. Мама приложила палец к его губам и велела Волли быть потише, а директор спокойно ответил:

— Действительно, президент тоже был когда-то таким же маленьким мальчиком, как ты, а теперь стал президентом, потому что хорошо учился.

Затем ребят повели в класс, и учительница принялась что-то объяснять. Волли рассматривал стол, за которым сидел. Он был совсем не такой, как дома. На нём были видны винтики и гайки, а один винтик побольше немного шатался.

Волли решил, что пока не начали учить читать и писать, он займётся этим винтиком, а когда начнут изобретать, тогда он сразу присоединится.

Пока Волли так размышлял, учительница спросила ребят о чём-то, и все подняли руки. Волли на всякий случай тоже поднял. Левую руку, потому что правой он откручивал гайку. Но гайка прочно сидела на винте и проворачивалась вместе с ним. Увы, отвертка осталась дома, и Волли пришлось что-то придумывать. К счастью, в кармане нашлась десятицентовая монетка, которую Волли приспособил в разрез на шляпке винтика и так удерживал его на месте. Но гайку всё равно не удавалось раскрутить.

— Плоскогубцы бы сейчас, — подумал Волли.

Волли поднял руку и спросил у учительницы, нет ли у неё плоскогубцев. Но учительница объясняла что-то про расписание, и даже не обратила внимание на то, что Волли спрашивал. Тут опять все дети подняли руки, и Волли поднял тоже.

В этот миг Волли пришла идея, как самому сделать плоскогубцы. Он достал из пенала два простых карандаша и сильно зажал ими гайку, чтобы она не двигалась. Другой рукой он стал крутить монетку, вставленную в шляпку, и дело пошло. Только гайка всё еще не хотела поддаваться. Но через пару минут винтик был у Волли в руках.

— Можно я заберу его с собой? — спросил Волли у учительницы.

— Можно, — ответила учительница, потому что она толком и не поняла, о чём Волли спрашивал.

Потом учительница спросила:

— Всё ясно?

И дети громко ответили:

— Да.

И Волли тоже сказал: да. На этом урок закончился.

Папа с мамой ждали Волли у школы на ступеньках. Светило солнце, и мама с папой были рады, что Волли уже ученик и что он так быстро освободился.

Папа спросил, о чём говорила учительница и узнал ли он что-то новое. Волли ответил, что он узнал, что у учительницы нет плоскогубцев.

— Но она разрешила мне забрать это с собой, — добавил Волли, сунул руку в карман и, сияя от радости, протянул мама и папе раскрытую ладошку. На ладошке лежала большой, блестящий от масла винтик.

Приходите на кухню, пирог готов! — позвала мама в субботу утром. — Пирог сегодня удался.

— М-м-м, как вкусно, — похвалил Волли, уплетая мамину творожную запеканку.

— Да, и вправду очень хорошо получилась. Если бы изюма сюда, то было бы точно, как у бабушки, — похвалил папа.

Лицо у мамы вытянулось, и Волли с удивлением посмотрел на папу.

Папа, — это самый лучший в мире пирог, — сказал Волли так громко, что его услышал бы даже дядя Леонид с восьмого этажа, не будь он глухим.