Юхан Борген - Избранные новеллы

Он встал, беспокойно раскачиваясь.

- Вас нелегко разгадать, - сказал он с горечью. - Ваша удивительная наигранная способность терпеливо выслушивать мои тирады. Что это профессиональная черта? Может, вы запоминаете слова, жесты, штрихи, складываете их в морозилку и по мере необходимости вытаскиваете оттуда? Так возникают персонажи. Фигуры романа. У героя должны быть черты характера. Какое мастерство!

В самом деле - может, достаточно? Не потому, что его нападки слишком досаждали мне. Просто я обессилел. Его месть имела логику сумасшедшего. Он хотел, чтобы я стал марионеткой. Как он в моем воображении. Бессилие. Именно так все было. Навязывать мне свои представления, то, как он все представляет. Преодолеть свое бессилие, лучше позволить ему разоблачиться до конца.

- Ваша собственная пустота...

Бессилие не отпускало меня.

Он стоял и испытующе смотрел на меня.

- Вы сказали "пустота"?

- Да, пустота. Ваша собственная пустота - вам кажется, вам удастся...

Он подошел вплотную. Он уже не раскачивался, стоял не двигаясь.

- И к тому же будет уже поздно, - сказал я.

Лучше расстаться по-доброму. Я встал.

- Нам лучше расстаться...

Бессилие, это проклятое бессилие.

- Как вам угодно.

Он все еще стоял не двигаясь. Стоял так близко, что я не мог сделать ни одного шага. Он не двигался и своей фигурой загораживал дверь.

- Если, конечно, вы не возражаете...

Я протянул ему правую руку. Его левая рука резко поднялась. Как взрыв последовала пощечина, он ударил меня по лицу. Резко, наотмашь. Это была не просто пощечина, а удар - оскорбительный, сильный удар.

- Вы что, с ума сошли?

Но защитный механизм сработал помимо моей воли. Я ударил не глядя раз, другой. И не попал.

- Ну? - крикнул он. Голос его донесся сейчас с другой стороны, но был совсем рядом. - Так что же, господин, описывающий правду жизни?

Его лицо было рядом, но у меня перед глазами плыли пятна и вспыхивали искры.

- Итак, - сказал я как можно спокойнее. - Не пора ли?

- Ваше слово. Вы же сами сказали, что это правда. Еще одно слово.

- Довольно слов. Я понимаю...

Его голос опять отдалился:

- Вы так думаете? Вы хотите сказать, начинаете понимать...

- Что я был к вам несправедлив?

Он засмеялся. И опять издалека:

- Нет, вы не поймете. Никогда. Годы войны - вы ведь писали о них. Ваши негодяи и герои, ваши маленькие добропорядочные второстепенные персонажи нет-нет-нет, я не буду вам рассказывать о войне, я не принадлежу к числу тех, кто преследовал врага.

Он резко повернулся ко мне спиной и поправил воротник пиджака. Пиджака и рубашки. И тут я увидел ужасающий шрам. Темная впадина, похожая на кратер. И я не видел ничего - ни галстука, ни руки, поправлявшей галстук, ни самого человека. Я видел только этот кратер.

Мне стало холодно здесь, на лестничной площадке. К тому же было очень темно. Где же визитная карточка на двери? Сама дверь едва угадывалась в темноте. С нижнего этажа поднималась женщина. Шаги ее были так легки, что я почти их не слышал.

- Простите, не скажете ли, здесь живет господин Ангелл?

Было что-то знакомое в жестких чертах ее лица. Но разглядеть в темноте было трудно. Так могла выглядеть Селина спустя много лет. Мысль эта слегка кольнула меня. Женщина прошла мимо. Сама ее фигура выражала какую-то неприязнь. Из темноты донеслось: "Спросите у вахтера, он идет сюда".

- Скажите, не здесь ли живет Ангелл?

Женщина исчезла. Наверное, ушла к себе. Впрочем, какое мне до этого дело. Вахтер тяжело дышал.

- Ангелл? Да, здесь когда-то жил Ангелл, но это было давно. Роберт Ангелл. Совершенно верно, он жил именно в этой квартире, но, когда пришли немцы, его забрали. Говорили, что он сидел в Дахау, но я не знаю.

- Чего вы не знаете?

Мой голос дрогнул. Я стоял в этой леденящей темноте и говорил почти шепотом.

- Нет, не знаю, - повторил вахтер. - Тогда, в начале сорок пятого, разное говорили. На самом деле, я думаю, они его расстреляли...

- Что вы сказали?

- Расстреляли.

- Но вы еще что-то сказали!

- Разве?

- Вы сказали: на самом деле!

- Разве?

Моя правая щека горела.

Из сборника "В добрый путь", 1974

СЕМЕЙНЫЙ ПОРТРЕТ

Он один из тех, кто никогда не встречал в подъезде незнакомого человека. Никогда не ездил в трамвае, автобусе, метро, никогда не чистил и не варил картошку, не мыл посуду, не пеленал ребенка, не выносил из комнаты поднос; он никогда не видел изнутри двухкомнатную квартиру, не здоровался с рабочим, не ждал в приемной у зубного врача, не стоял в очереди, не брал книг в библиотеке и не имел проблем в своем банке. Он был причиной гибели множества людей.