Джуд Морган - Тень скорби

Но ведь семья Мэри Тейлор и относится к радикалам, о чем было с гордостью заявлено. Они даже жили в доме под названием Красный Дом, построенном не из камня, а из кирпича, что само по себе outré [25] Outré — эксцентричный, шокирующий ( фр .). . Что-то сильное, деятельное и неустрашимое было в Мэри; даже когда девушка смотрела на часы в классной комнате, казалось, что она хочет снять их со стены и разобраться, как они работают. Мэри заставляла думать, и Шарлотте иногда становилось страшно следовать за этими мыслями.

Находясь в середине, можно увидеть, чего тебе не хватает: она не способна быть такой же энергичной, как Мэри, или такой же настоящей леди, как Элен. В то же время существовало нечто, чего не хватало им обеим, и этот пробел казался Шарлотте непостижимо абсурдным — как обладание головой и телом при отсутствии шеи. У них не было воображения.

— Как ты можешь видеть все это? — дивились они, когда она анализировала какую-нибудь иллюстрацию в книге, разбирая каждую деталь, выпуская на свободу ее сюжетную значимость. И единственно возможным ответом, который она, конечно, не могла дать, были слова: «Как вы можете этого не видеть?»

Однажды что-то показалось Шарлотте очень похожим на эпизод из жизни Заморны и она пустилась в разговор о нем, словоохотливо и привычно, пока озадаченный взгляд Мэри не остановил ее.

— Нет, продолжай. Это прекрасно. Просто так странно, что я никогда о нем не слышала. Похоже, мои исторические познания беднее, чем я думала. Он был итальянцем? Флорентийцем, быть может?

И тогда Шарлотте пришлось признаться, что человек, которым она восторгалась, был вовсе не настоящим: он был воображаемым. (Почему признаться ? Неужели в этом было что-то дурное? Ах, вот и ниточка, ведущая в лабиринт безумия.) Мэри захотела узнать больше, но Шарлотта замкнулась.

Как-то, гуляя рука об руку с Мэри и Элен в лесу за Роу-Хедом, она в буквальном смысле оказалась в середине.

— Я слышала, как мисс Вулер разговаривала с мисс Кэтрин о тебе, Шарлотта, — сообщила Элен. — Она сказала, что ты блестящая ученица.

Именно это прилагательное лишило Шарлотту на секунду дара речи, потому что оно так близко ассоциировалось с нижним миром — дамами при дворе Заморны, ослепительными в своей осыпанной драгоценностями красоте и оживленности. Но тут, конечно, имелась в виду другая блистательность — разума, что и подтвердила Мэри.

— Так и есть, и это чрезвычайно полезно в мире, где нам, женщинам временного использования, приходится искать и налаживать жизнь, в которой есть хоть какой-то смысл. Нет, Элен, не надо кривиться, мы действительно женщины временного использования. И нам досталось очень мало средств борьбы. Лучше всего, наверное, иметь деньги, а за неимением оных — голову на плечах. Гораздо лучше, чем привлекательную внешность.

— Которой у меня нет, — вставила Шарлотта, не успев подумать над этими словами.

— Верно, — энергично продолжила Мэри, отламывая на ходу веточку. — Женщины, которые полагаются на внешность, оказывают себе и другим женщинам очень дурную услугу…

Она высказывала аргумент за аргументом, хлеща по веткам и заставляя грачей презрительно кричать, а Элен все сильнее сжимала руку Шарлотты.

Нет, не было нужды бежать тем вечером к зеркалу в мучительных поисках подтверждения или опровержения. В конце концов, ты всегда знала, что ты ниже и худее остальных девочек, что твоя кожа лишена свежести, что ты единственная не улыбаешься широко, чтобы не показывать этих несуразных зубов. Ты уже знала. Но знание носит разные личины. Знать в тишине запертой гостиной своего «я», что ты непривлекательна (уродлива, называй это уродством), совсем не то, что услышать это от кого-то другого. Совсем не то, когда распахивают дверь и обнажают этот факт, и он вываливается наружу, как спрятанный труп.

— Шарлотта, прекрати. Сядь. Поболтай. Не делай ничего. — Мэри беспомощно улыбнулась. — Побудь хоть минуту незанятой.

Уроки окончились, но Шарлотта продолжала работать, стоя на коленях перед окном, чтобы поймать последние лучи заходящего солнца. Французский делал кляксы на странице, напевал гнусавую песенку в голове. Не такой ритм, как в английском, скорее отсутствие ритма: не хватало ощущения, что ступаешь по земле.

— Нет. Нет, я не хочу.

— Почему? Нет ничего плохого в том, чтобы немного расслабиться.

Как всегда, слово «плохой» привлекло внимание Шарлотты подобно тому, как собака прислушивается к собственной кличке.