Джуд Морган - Тень скорби

— Поехали в Лондон.

Брэнуэлл кисло смотрит на сестру.

— В шутках ты не сильна, Эмили.

— Если хочешь, могу разжечь камин. Но думаю, что холод у тебя внутри.

— Я чувствую себя старым, — говорит Брэнуэлл, засовывая руку под расстегнутую рубашку, чтобы почесать белую костлявую грудь. — Старым — и в то же время младенцем, которому еще только предстоит испытать все тяготы и страдания жизни. Жаль, что нет тетушки.

— Неужели?

— Она бы меня пристыдила.

— Ты в этом нуждаешься?

— Не знаю. Папа не может этого сделать. Бедный старик, он все еще слишком сильно любит меня. Знаешь, прошлой ночью я даже поднял руку, чтобы ударить его. Но не сделал этого. Ты ненавидишь меня, Эмили?

Вопрос удивляет ее.

— Нет, — абсолютно искренне отвечает Эмили.

Брэнуэлл улыбается углям: жуткая улыбка, точно какой-то спрятанный во рту крюк растягивает ему губы.

— Шарлотта ненавидит меня.

Эмили тихонько усмехается, берет ведро с углем.

— Нет, нет, Брэнуэлл. Шарлотта завидует тебе.

Брэнуэлл удивленно смотрит на сестру.

— Господи, Эмили, ты действительно не сильна в шутках.

Ступая по лондонским улицам, Энн думает: «Я ни за что не сделала бы этого без Шарлотты». А потом приходит мысль: «Я скатилась назад». Потому что, в конце концов, как же Торп-Грин? Она отправилась туда одна, очень молодой, и продержалась на весьма нелегкой работе дольше и успешнее, чем удавалось остальным. «О, но вспомни, чем все это закончилось, — приказывает себе Энн. — Хвалиться тут нечем. Хотя и винить себя тоже не в чем. Безусловно». Только глубоко в душе, вспоминая о Торп-Грине, она видит жирную черную линию, которая пересекает белый лист, и поставленную с силой, рвущую бумагу точку.

С тех пор Энн была заново создана как Эктон Белл, она восстановила себя словами, захватывающе и вполне удовлетворительно. Но это проделывалось за письменным столом, в уединении. Шокирует мысль, что когда-то она была человеком, который выходил в мир подобно этим неисчислимым людям, что идут по своим странным делам гигантскими, ослепительными, перегруженными улицами. Они смотрят на нее, и, кажется, на миг их взгляд останавливается на ней, на ее чуждости, ее неспособности стать здесь своей. Оттого-то она и жмется поближе к Шарлотте и почти хочет кричать им всем: «Все в порядке, я с ней!»

Потому что Шарлотта такая: она делает это. В каком-то смысле она стесняется не меньше их, заметно страдает от тех же мук, когда входит в комнату, полную чужих людей, не может выдавить из себя ни одной из тех светских бессмыслиц, с которыми так легко справляется Элен Нюссей. Кроме того, Шарлотта до ужаса остро осознает, как она выглядит. Эмили никогда этим не страдала, а Энн научилась бороться. Шарлотта же постоянно отворачивается, чтобы спрятать уголок рта, из которого немного торчит наружу зуб, отчего выглядит еще более неуклюже, чем есть на самом деле. Но, тем не менее, именно она делает это : она идет вперед. Сегодня утром она заказала им комнаты в «Чапте кофихаус», а затем, пылая от смущения, твердо настояла, чтобы им нагрели воды для купания, — и это несмотря на заявление зевающей прислуги, что для начала им надо хотя бы раз переночевать в гостинице. Она останавливает кого-то, чтобы узнать, как пройти к Корнхиллу. Вероятно, Шарлотта станет отрицать, что она храбрая, что на самом деле она никогда себя таковой не чувствовала. Но действует она довольно решительно. Быть может, в этом секрет отваги.

Хотя сегодня суббота, в помещении, где расположились «Смит, Элдер и Ко», издательство и книжный магазин, кипит работа. Магазин, который находится в фасадной части здания, заполнен людьми: книги ищут, снимают с высоких полок, проверяют, упаковывают. Энн не может справиться с ощущением, что без покупок и заказов им абсолютно нечего здесь делать. Однако Шарлотта хватает за руку пробегающего мимо мальчика на посылках и говорит:

— Будьте добры, мы хотим видеть мистера Смита.

Мальчик хмуро на них посматривает.

— Имя?

Ах, в том-то и суть дела. Энн почти улыбается про себя, однако нетерпеливый взгляд мальчика излечивает ее от приятных эмоций.

— Мы бы предпочли пока не называть своих имен, — заявляет Шарлотта. — Мы хотим видеть мистера Смита по личному вопросу.

Посыльный ворчит:

— Ладно, поищу.

Его долго нет. Сестры поглядывают на книги, сложенные на прилавке.

— Наших нет, — шепчет Энн.

— Все проданы, конечно. Почему мы говорим шепотом?

Мальчик возвращается, а с ним некий джентльмен. Причем очень джентльменский — молодой, хорошо одетый, в легком облаке одеколона. Однако по его виду не скажешь, что он рад гостям, и, учитывая ситуацию, думает Энн, это грубейшая ошибка. Ей снова почти хочется рассмеяться. Беллы, книги, обзоры критиков и письма, банковские чеки — быть может, все это лишь сны или фантазии и все это время они играли в Гондал или в Ангрию?