Джуд Морган - Тень скорби

У Шарлотты после радостного первоначального тепла — чувство нетерпения. Хорошо, а теперь обзоры, замечания. Не обращая внимания на удрученный взгляд Эмили — посылать миру нищенские письма: ах, смотрите на меня, восхищайтесь мной, любите меня, — Шарлотта пропадает в библиотеке Китли, постоянно навещает мистера Гринвуда, продавца канцелярских товаров, который выписывает всякого рода периодику. Наверное, стоило потратить еще немного денег, обеспечить какую-нибудь рекламу…

— Нашли то, что искали, мисс Бронте? — спрашивает мистер Гринвуд, слегка пронырливый, но дружелюбный и преданный семье, которая поглощает бумагу и поддерживает его прибыли.

— Нет. Боже мой, нет, — говорит Шарлотта, откладывая «Йоркшир газетт» и спеша прочь.

Она находит Эмили и Энн в кухне: Тэбби тоже с ними, но теперь она настолько глуха, что в ее присутствии можно говорить о чем угодно.

— Мистер Робинсон мертв. Я видела некролог в газете: долго болел и умер на прошлой неделе.

— Господь да упокоит его душу, — говорит Энн. — Он много страдал.

Эмили тихо присвистывает.

— Ну, теперь мы что-то увидим.

— Но что нам делать? — восклицает Шарлотта. — Сообщить Брэнуэллу?

— Если бы ты находилась в его ситуации, то ожидала бы, что тебе сообщат? — спрашивает Эмили.

— Не знаю, — отвечает Шарлотта и мысленно представляет, как по другую сторону сетки нетерпеливо ерзает отец-исповедник. — Я не могу объективно оценить его ситуацию. Где он вообще?

— Кажется, поехал в Галифакс. — Энн пожимает плечами.

— Зачем?

— О, он по-прежнему пользуется успехом в местных публичных домах, — вздыхая, произносит Энн.

Заметно, что даже мягкосердечная Энн говорит теперь о Брэнуэлле безжизненным, отвлеченным тоном. Точно так же, когда умер их любимый кот Тигр и они похоронили его в саду: поначалу место погребения было связано с тихой печалью, но со временем они уже просто ходили по нему, ни о чем не задумываясь.

— Он обязательно как-нибудь узнает, — говорит Эмили, наклоняясь, чтобы вычистить духовку. — И тогда мы все это увидим.

Вернувшийся из Галифакса Брэнуэлл буквально вламывается в дом. С развевающимися фалдами и прилипшими к запотевшему лбу мокрыми волосами, которые он беспрестанно пытается убрать, Брэнуэлл похож на рваную рану, особенно страшную в мягких летних сумерках, дремлющих под звуки пчелиных песен.

— Письма, где мои письма? Марта, эй, Марта… — Он чуть не сбивает с ног маленькую Марту Браун, шедшую куда-то через прихожую. — Что ты сегодня сделала с почтой? Куда ты дела мои письма?

— Почту принимала я, Брэнуэлл, — говорит Шарлотта. — Для тебя сегодня ничего не было. Заходи, заходи же в столовую. Чай еще не остыл.

Он хватает ее за плечи.

— Клянешься в этом? Клянешься, что это правда, Шарлотта?

— Ну, я так думаю. Могу заглянуть в чайник, чтобы убедиться.

Спустя миг оторопелого вглядывания он расслабляется или, скорее, становится еще более напряженным во вспышке дикого смеха.

— Ах, Шарлотта, если бы ты только могла понять, что я чувствую. — Он принимается снова и снова рыскать вокруг стола, точно совершая неосознанную пародию на ночные прогулки сестер. — Вы все. Сказать вам, что случилось? Новость дошла до меня сегодня в Галифаксе. Его нет. Ее мужа больше нет. Разве это не самая?.. Боже мой, неужели вы не способны понять. Нет, вы никогда не поймете.

— Мы слышали, — говорит Энн, — о мистере Робинсоне. Очень печально для семьи.

— Какой семьи? — Смех Брэнуэлла становится все громче и громче, так что начинаешь ловить себя на том, что морщишься при каждом новом раскате. — Простите, простите, просто нет слов, набора фраз, ничего уместного, что можно было бы сказать по этому случаю.

Он переводит дух, упершись руками в колени. Со временем привыкаешь классифицировать запах выпивки: этот относится к затхлому сорту «скоро-захочет-еще».

— Брэнуэлл, ты ел? — спрашивает Шарлотта. — Я попросила Тэбби оставить холодной говядины. Будет очень вкусно с хлебом и маслом, но ты, должно быть, голоден…

— Еда, я расскажу вам о еде, дорогие мои сестры, потому что тут есть секрет и заключается он в следующем: это не жизненно важная потребность. Мы так думаем, потому что так нам говорят, но нет. Настоящие жизненно важные потребности, вещи, без которых мы не можем обойтись, если хотим жить и оставаться людьми, они здесь — и здесь. — Он прикасается к голове и груди, ангельски улыбаясь.

— Но если не будешь есть, то умрешь, — замечает Эмили.