— Как же не важничать, — ответил я, стуча зубами. — Как же не важничать человеку из большого города перед тем, кто питается всякой водяной мелочью?
— Вот оно что, — рассмеялся Дмитрий. — А ты знаешь, какая эта мелочь в жареном виде? Сразу свою важность забудешь. Ну так что, будешь сидеть, зубами стучать или пойдём?
— Пойдём.
Чёрт долговязый! Шагает широко, трудно за ним поспевать. Этой своей гулливерской походкой он меня и прежде мучил — когда мы ходили из общежития в Сергеляхе до рабфака… Еле добежал за ним до речной заводи. Там, в камышах, стояла маленькая лодка. Дмитрий залез в неё и поплыл расставлять сети. А я на берегу отмахивался от комаров. Кусают, сволочи, уйма их здесь. Совсем заели.
— Что, танцуешь?! — крикнул Дмитрий, выплыв на середину заводи.
— Танцую! Краковяк!
— Танцуй, танцуй! Ты ведь человек городской, насквозь пропитанный культурой.
Это он, конечно, шутит, но вообще Дмитрий патриот села. С ним даже бесполезно говорить о некоторых преимуществах города. Мне в районе рассказывали, что с тех пор как он здесь работает, Дмитрий никуда не уезжал. Каждое лето заготовляет сено для колхоза. Бесплатно. Показывали его письмо, напечатанное в республиканской газете. В нём он призывал учителей помочь своим колхозам э заготовке кормов. Когда я ему вечером напомнил об этом, он покраснел. «Знаешь, тут прошлым летом корреспондент приезжал, — так просил написать, так приставал… Я чуть со стыда не умер, когда газету прочитал, — слова какие-то громкие вставили. Я им письмо послал, просил опровержение напечатать. Не напечатали. Вот так это и было».
Дождь всё усиливался. Между тем Дмитрий расставил сети и подплыл к берегу.
— Вот льёт-то, а! — крикнул он.
Он снял майку, выжал её. По спине Дмитрия узкими струйками стекала вода, мокрые волосы прилипли ко лбу. Только я открыл рот, хотел сказать, что он похож на мокрого суслика, как он расхохотался.
— Эх ты, бедняга, — что ты так съёжился, точь-в-точь мокрая ворона.
Мы двинулись к шалашу. Дмитрий поглядывал на меня сбоку, всё издевался над моим видом и вдруг умолк на полуслове. Остановился. Вытянув шею, он смотрел в сторону леса. Там по тропинке шли двое: мужчина и женщина. Дмитрий быстро надел майку и ускорил шаги. У шалаша нас уже ждали.
Впереди стоял юноша с чистым, по-девичьи нежным, немного загорелым лицом и чёрными, мягкими, именно мягкими глазами. О таких говорят: парень как красная девица.
Посмотрев на женщину, я сразу понял, что она его мать. Уж очень похожи. Видно, что не так уж молодая, но какая статная, гибкая.
— Здравствуй, Нюргун! — сказал Дмитрий, протягивая руку юноше, но почему-то глядя на женщину.
— Здравствуй, Дмитрий Степанович, — ответила женщина.
«Они, наверно, сюда по какому-нибудь делу, не буду им мешать», — решил я и отошёл в сторону, к лиственнице.
— Мы заходили к тебе домой. Ведь дождь. Думали, может, придёшь. Как видишь, не дождались, — говорила женщина.
— Нет, я домой и сейчас не собираюсь.
— Жена на тебя сердится…
Дмитрий крякнул.
— Вообще-то я в бригаду иду, надо узнать, сколько сена заготовили. А завтра в район вызывают. На сессию райсовета. Тут надо дело делать — вон сколько сена пропадает.
— Да, сейчас не время заседать, — сказал Дмитрий.
— Но я к тебе не жаловаться пришла. Поговори, если есть время, с моим Нюргуном. Ты ведь для него не только учитель.
— Мама!
— Всё! Не буду. Ну, я пошла.
— Дариа, заходи на обратном пути — рыбу возьмёшь.
— А что, Нюргун не унесёт?
— Может, и не унесёт… — улыбнулся Дмитрий.
Он стоял неподвижно и смотрел, как Дариа шла по скошенной траве.
Между тем дождь снова припустил.
Дмитрий бросился в шалаш, выскочил оттуда с плащом в руке и побежал по кочкам, крича:
— Дариа, возьми пла-ащ! Дариа, плащ!
— Не сахарная, не растаю!
Эти озорные слова остановили Дмитрия, мой друг вернулся к шалашу, швырнул туда плащ.
— Нюргун, чего мокнешь? Поди сюда.
Они уселись на лиственнице, рядом со мной, на стёсанном с одного бока бревне.
— Когда же перестанет этот дождь, — промолвил я, чтобы не сидеть молча.
— А что, он тебе мешает? Пусть идёт, — сухо сказал Дмитрий и, пригладив волосы, совсем по-другому, мягким голосом обратился к парню: — Ну, Нюргун, выкладывай, что у тебя за дело?
Нюргун покосился на меня.
— Э, кажется, я вас ещё не познакомил, — улыбнулся Дмитрий. — Это Нюргун Туласынов, бригадир комсомольско-молодёжной бригады. Недавно о нём написали очерк в газете «Эдэр коммунист». Может, ты читал?
Читать дальше