Узнав, что я собираюсь публиковать роман на ту же тему, он предложил мне написать диалоги по намеченной им канве. Я не во всем был с ним согласен и, в частности, считал, что лучше отказаться от инсценировки и вернуться к первоначальному замыслу самого Барро.
Задача заключалась, по существу, в том, чтобы сочинить миф, доступный пониманию широкого зрителя 1948 года. «Осадное положение» и есть такая попытка, заслуживающая, как я имею слабость полагать, некоторого интереса.
Но:
во-первых, подчеркиваю, «Осадное положение», что бы ни говорилось на сей счет, ни в малейшей степени не является сценическим вариантом моего романа;
во-вторых, это не пьеса с традиционной структурой, но представление, где намеренно взято за принцип смешение всех драматических форм выражения – от лирического монолога до массовых сцен, включая пантомиму, обычный диалог, фарс и хор;
и в-третьих, хотя я действительно являюсь автором всего текста, имя Жана-Луи Барро должно было бы по справедливости стоять рядом с моим. Это оказалось невозможным по причинам, которые я счел уважительными. Но должен со всей определенностью заявить, что в этом смысле я остаюсь его должником.
20 ноября 1948. А. К.
Пролог
Звучит увертюра. В ней отчетливо слышна тема, напоминающая сигнал воздушной тревоги. Занавес поднимается. На сцене полная тьма.
Увертюра кончается, но издали по-прежнему доносится тревожный вой сирены.
Внезапно справа, в глубине, появляется комета и медленно проплывает над сценой. Она выхватывает из темноты очертания крепостных стен испанского города и силуэты людей, которые, запрокинув голову, неподвижно стоят спиной к публике и смотрят на комету. Часы бьют четыре. Диалог звучит приглушенно, неразборчиво:
– Конец света!
– Да брось ты!
– Мир гибнет…
– Брось, приятель. Мир, но не Испания!
– Испания тоже может погибнуть.
– На колени!
– Комета – знамение беды!
– Только не Испания, приятель, только не Испания!
Некоторые оглядываются. Один-два человека опасливо переходят на другое место, и снова все застывают. Сигнал тревоги раздается совсем близко, в пронзительном завывании сирены звучит угроза.
Одновременно комета начинает расти и достигает невероятной величины. Душераздирающий женский вопль. Музыка умолкает, и комета уменьшается до прежних размеров. Женщина в смятении убегает. На площади начинается суматоха. Диалог звучит резче, с отчетливым шипением и присвистом, но слова по-прежнему разобрать трудно:
– Это предвестие войны!
– Уж точно!
– Да какое там предвестие!
– Еще увидишь!
– Что вы все заладили? Это предвестие жары!
– Нашей испанской жары!
– Хватит вам!
– Эта комета слишком уж громко свистит!
– Просто оглушает!
– Она наведет на Кадис порчу.
– Ай! Порчу на Кадис!
– Тише! Тише!
Все снова смотрят на комету.
В тишине внятно звучит голос Офицера городской стражи.
Офицер. Расходитесь по домам! Нечего глаза таращить! Насмотрелись, хватит. Только галдите попусту! Много шума из ничего. Что ему сделается, вашему Кадису!
Голоса из толпы. Но ведь это же знамение! Знамений ни с того ни с сего не бывает.
– О великий и страшный Бог!
– Скоро война, вот что значит эта комета!
– Дубина ты! Кто в наше время верит в кометы! Мы, слава богу, не дураки.
– Вот-вот, такие умники, что скоро без головы останемся. Бараны безмозглые, вот мы кто. А бараны на то и есть, чтобы их резать.
Офицер. По домам! Война вас не касается. Это наше дело, а не ваше.
Нада (калека). Ох, если бы так! Но ведь нет же, офицеры-то умирают в своей постели, а животы протыкают нам!
Голос из толпы. Нада, Нада пришел. Придурок явился!
Другой голос. Ну, Нада, ты все знаешь. Скажи-ка нам, что значит эта комета?
Нада. Вам не понравится то, что я скажу. Вы вечно надо мной насмехаетесь. Спросите у студента, он будущий врач. А я лучше побеседую с бутылкой. (Подносит ко рту бутылку.)
Голос из толпы. Диего, на что он намекает?
Диего. Какая разница? Не трусьте, и все будет в порядке.
Голос из толпы. Надо спросить, что думает офицер.
Офицер. Офицер думает, что вы нарушаете общественный порядок.
Нада. Стражникам можно позавидовать. Они мыслят просто.
Диего. Смотрите, опять…
Голос из толпы. О великий и страшный Бог!
Читать дальше