Михаил Меньшиков - Письма к ближним

Когда к нам вторгаются иностранные капиталы, мы знаем, что не для нашей, а для своей выгоды они пришли в Россию и что вернутся они нагруженные нашим же добром. Но товар иностранный есть скрытая форма капитала – он всегда возвращается за границу обросший прибылью. Сознавая это, не следует слишком жалеть, если Россия окажется замкнутой. Немножко отдохнуть от иноземной корысти, немножко эмансипироваться от Европы нам не мешает.

Начало осени – затихает народный труд, подымается волна образованной жизни. Прострадав с неимоверными усилиями «страду» свою, крестьянин мечтает о зимнем отдыхе, мы же, образованное общество, именно теперь начинаем свою работу. «Густолиственных кленов аллеи», берега морей, ущелья гор – вся поэзия каникул и отпусков назади: начинается зимний серьезный труд. Осенний съезд интеллигенции в города похож на какую-то мобилизацию: одновременно и дружно начинают действовать школы, гимназии, университеты, академии, институты, курсы. Чиновники являются в свои канцелярии с новыми, на чистом воздухе надуманными проектами, с обновленною усидчивостью и подправленною печенью или желудком. Редакции журналов выпускают утолщенные и «украшенные именами» книжки. Открываются театры, лекции, концерты, выставки, салоны… На все это, даже на салонную болтовню, требуется много умственных сил. Даже театр, куда едут развлечься, – разве это не труд, если отнестись к нему серьезно? Высидеть четыре часа хорошей, хорошо разыгрываемой драмы – какое глубокое волнение для впечатлительного сердца, какое перерабатывание вновь и вновь своей души! Я не говорю о труде неизбежном и почти каторжном – посещении плохих театров, плохих концертов и лекций. Здесь потеря умственной энергии ничем не вознаградима.

Начало осени – образованное сословие, как актер перед выходом на сцену, невольно обдумывает свою роль – роль огромную в стране столь малограмотной и умственно темной. В будничной сутолоке просвещенный класс забывает свое призвание, а между тем оно полно ответственности безграничной, оно требует всего внимания, на какое мы способны. В океане времени государственный корабль наш движется среди опасностей, и мы – теперешнее образованное поколение – стоим на вахте. Простой народ живет в блаженном неведении, образованное общество есть его сила, предусматривающая и ведущая. Как живое тело вооружено в верхней части приборами – зрительными, обонятельными, слуховыми и др., народ жизнеспособный вооружен сословиями, которые должны видеть зорко, слышать отчетливо и различать даже отдаленный запах беды. Наше племя, поместившееся столь неудобно между Европой и Азией, на дороге великих нашествий, – особенно должно быть настороже. И с Запада, и с Востока на нас глядят народы сильные, старой, хорошо созревшей культуры. Они вооружены «до зубов», как говорят французы, не только орудиями истребления, но и движущею силою всякого оружия – знанием, против которого единственное средство – знание же, не менее утонченное. Кроме давлений дипломатических и военных, мы окружены мирным изнуряющим нас международным соперничеством. В обмене культурной энергии, промышленности и торговли баланс складывается не в нашу пользу, и здесь спасающее начало – ум и знание. Но враги и соперники не так страшны. Несравненно опаснее их для народа – сам народ, тою внутреннею враждою и внутренним соперничеством, которые, как трение в плохой машине, действуют разрушительнее внешних толчков. Установить согласие частей, их закономерное равновесие, уничтожить засоренность и грязь, мешающую ходу машины, – чья это задача, если не образованного общества? В сказочные времена Русь защищалась богатырскою дружиною. Помните чудную картину Васнецова – три богатыря на заставе, с каким напряженным вниманием они высматривают опасность. Особенно хорош старший богатырь, Илья Муромец, с седыми кудрями из-под шлема. Он похож лицом на Льва Толстого, который тоже, как богатырь, стоит теперь на страже нашего просвещения вместе с Достоевским и Тургеневым, стоит уже полвека, пережив свою дружину. Начиная со Святогора поэзии нашей, что залег вечным сном в Святых Горах, великие писатели отстаивали разум России. Интересно: что видит – на картине Васнецова – старый Илья Муромец, приложив к бровям руку с тяжелой палицей и всматриваясь в горизонт?

Тихо отпраздновала Россия полстолетия богатырской литературной работы гр. Л.Н. Толстого. Какое счастье, что мы – и с нами все образованное человечество – слышим еще живой голос великого человека! Не из-за гроба, а из глубины бьющегося горячей кровью сердца раздается этот голос неподкупной совести и ясного, как солнечный день, сознания. Как будто чувствуя, что от него ждут слова в этот достопамятный год, Л.Н. Толстой написал еще весною несколько страничек, где подводит краткий итог человеческому просвещению за полвека. Итог, как вы помните, получается довольно неожиданный и грустный. Юбиляру говорят: вы – наша гордость, ваш юбилей – торжество нашего просвещения, пред вами склоняется весь образованный мир!.. – А он в ответ этому склоненному пред ним европейскому обществу: Какой вы образованный мир? Вы идете назад, вы дичаете, вы все больше погружаетесь «в самое безнадежное, довольное собой и потому неисправимое невежество».