Дэвид Эберсхоф - Девушка из Дании

- Но я хочу, чтобы ты поехал, - сказала она, - я твоя жена, Эйнар.

Она указала ему на восьмой путь, провожая, и ее рука упала ему на спину.

- Давай, - сказала она, когда он проходил мимо нового торговца конфет, шагая через брошенные обертки. Фигура Эйнара скользнула в толпу покупателей; его голова стала одной из ста в основном женских голов, забитых поручениями и детьми. Глядя на Эйнара в толпе, Герда видела только себя.

Глава 11

Эйнар сел у окна, и солнце свернулось у него на коленях. Поезд проходил мимо домов с красными черепичными крышами, и детей, гуляющих во дворах. Напротив него сидела старуха, обхватив руками сумочку. Она предложила мяту в упаковке из фольги:

- Едешь в Хельсингер?

- В Рингстед, - ответил Эйнар.

- Я тоже.

Квадрат из сплошного кружева поддерживал белые волосы старухи, а ее глаза ее были снежно-голубыми, уши - маленькими и свободными.

- У вас там друг? Встреча?

- Медицинское обследование.

Эйнар кивнул, и старуха сказала:

- Понятно, - она потянула кардиган, - в институт радиации?

- Я думаю, да. Моя жена назначила встречу, - сказал он, вскрывая конверт, который ему отдала Герда. Внутри лежала светло-бежевая карточка с запиской для Лили, которую Герда написала на прошлой неделе:

“ Иногда я чувствую себя в ловушке. Ты когда-нибудь так себя чувствовала? «Это правда я? Это Копенгаген?»

Целую”.

- Ваша карточка говорит о докторе Хекслере, - сказала женщина, - на обороте написан адрес доктора Хекслера, это рядом со мной. Я буду счастлива принять вас. Некоторые говорят, что доктор Хекслер руководит лучшим институтом радиации в Дании, - женщина прижала сумку к груди, - многие утверждают, что он может вылечить практически все.

Эйнар поблагодарил женщину и снова сел на свое место. За окном было тепло. Что если он пропустит встречу? Когда Герда попросила его встретиться с ней на центральном вокзале, в его голове пробежала яростная вспышка видений: Герда задрала подбородок высоко над головой, ожидая прибытия поезда на станцию. Эйнар подумал о том, чтобы бросить ей вызов и никогда больше не появляться. Он представлял себе, как подбородок Герды медленно опускается, проходят минуты и часы, и становится все более очевидным, что Эйнар не придет. Герда вернется домой, откроет дверь квартиры в Доме Вдовы, а Эйнар будет ждать ее за столом.

- Я не хочу встречаться с доктором, - сказал бы он.

- Хорошо - остановившись, ответила бы она.

- Мы приехали, - сказала старуха, - берите свои вещи.

Красные восковые шишки с тисовых деревьев лежали вдоль улицы Рингстед. Утром шел дождь, после которого оставался влажный запах свежести. Старуха глубоко вздохнула. Она шла быстро, и ее бедра извивались под юбкой.

- Не нервничай, - сказала она.

- Я не нервничаю.

- Нет ничего такого в том, чтобы нервничать.

Они вышли на улицу из домов за низкими стенами с белыми железными воротами. Автомобиль с открытым верхом проехал мимо них, щелкая двигателем. Водитель - мужчина в кожаной шляпе для гольфа, - махнул рукой на старуху.

- Вот мы и пришли, - сказала женщина, останавливаясь на углу у голубого здания напротив гавани, - настолько незаметного, что можно было принять его за пекарню. Она сжала руку Эйнара под локтем, затем подняла воротник и направилась к морю.

Эйнару пришлось ждать в кабинете доктора Хекслера почти час. Половина комнаты напоминала гостиную с ковровым покрытием, диваном и паучьим растением на подставке. На другой половине был резиновый пол, мягкий стол, и стеклянные банки с прозрачными жидкостями. Войдя, доктор Хекслер сказал:

- Разве медсестра не попросила вас снять одежду?

У доктора Хекслера был удлиненный подбородок с достаточно глубокой ямочкой. Его волосы были серебристыми, и когда он сел в кресло напротив Эйнара, стали заметны его шотландские носки. Женщина из поезда говорила, что доктор в равной степени был известен своим розарием, который находился за окнами клиники и был пострижен на зиму.

- Проблемы в браке? - спросил он, - я правильно понял?

- Не совсем.

- Как долго вы женаты?

- Шесть лет, - сказал Эйнар. Он вспомнил их свадьбу в церкви святого Альбана в парке. Молодой дьякон был англичанином, и тем утром он ударил его, словно битой.

“Это особая свадьба. Я вижу здесь что-то особенное. Через десять лет вы будете необыкновенными людьми”, - сказал он голосом таким же легким, как воздух, плывущий сквозь окна из розового стекла, опускаясь на круг свадебных гостей.