Дэвид Эберсхоф - Девушка из Дании

- Я очень рада, что встретила тебя, - сказала она.

- И я тоже.

- И что мы смогли еще раз узнать друг друга таким образом.

Ханс кивнул. Он смотрел через набор открыток, держа их в руках, словно карты в казино.

- Да, ты потрясающая девушка, Лили. В один прекрасный день ты обязательно сделаешь кого-нибудь счастливым.

Должно быть, Ханс понял, что чувствовала Лили, поэтому отложил свою сигару и фотографии, и сказал:

- О, Лили! Ты думаешь, что может, мы с тобой…. Мне очень жаль. Я слишком стар для тебя. Я стал брюзгой, и не подхожу для такой, как ты.

Ханс рассказал о девушке, которую он любил и потерял. Когда Ингрид забеременела, его мать попросила его никогда не возвращаться в Блютус. Они поселились в Париже, через дорогу от Пантеона, в квартире, оклеенной обоями. Ингрид с длинными веснушчатыми руками была тощая для своего растущего живота. Они пошли поплавать в августовский день.

- А он отличался от сегодняшнего дня, - добавил Ханс, кивнув в сторону неба.

На реке со слоем белых скал и пожелтевшей листвой Ингрид попробовала воду рукой. Ханс наблюдал за ней с берега и жевал кусок ветчины. А потом Ингрид подвернула лодыжку и упала. Она закричала, и поток воды потянул ее вниз.

- Я не смог добраться до нее вовремя, - сказал Ханс. Но, не считая этой трагедии, его жизнь сложилась хорошо.

- Поэтому я и покинул Данию, - сказал он, - Жизнь там слишком аккуратная и организованная, слишком уютная для меня.

Герда иногда говорила, что когда друзья приглашали ее на вечеринки, она не могла рисовать.

“Слишком уютно, чтобы работать” - говорила она, встряхивая свои серебряные браслеты, “Слишком уютно, чтобы быть свободным”.

- Теперь я сам по себе. Пока я не уверен, что смогу жениться. Я слишком долго был один.

- Не думаешь ли ты, что брак - это единственная вещь, на которую мы все должны надеяться больше всего в жизни? Разве брак не формирует человека лучше, чем одиночество?

- Не всегда.

- Я думаю, что формирует. Брак - это создание третьего лица, - сказала Лили, - в браке создается кого- то еще. Больше, чем просто двое… Кто-то из вас двоих.

- Да, но это не всегда к лучшему, - ответил Ханс, - В любом случае, откуда ты можешь знать об этом?

Лили что-то ответила, проверяя наличие кошелька. Ее рука почувствовала холодное железо спинки стула.

- Он пропал, - сказала она так тихо, что Ханс приподнялся и спросил:

- Что?

- Мой кошелек исчез, - повторила она.

- Цыгане! - воскликнул Ханс, вскакивая на ноги.

Кафе находилось на площади с шестью переулками. Ханс пробежал несколько футов вниз по одному из переулков, а затем забежал в соседний. От бега его лицо покраснело.

- Давай пойдем в полицию, - сказал он наконец, оставляя франки на столе и предупредив об этом женщину, чья сумка болталась на спинке стула. Ханс взял руку Лили. Должно быть, он заметил бледность ее щек, и нежно поцеловал ее.

Все, что было в кошельке, - немного денег и губная помада, но кошелек принадлежал Герде. Кремового цвета, с петелькой для руки. Помимо помады и нескольких платьев, двух пар обуви, лифчика и нижнего белья у Лили больше ничего не было. Она была свободна от вещей, и для Лили это было счастье привлекательности в первые дни. Она шла, и не было ничего лишнего, что могло бы ее отягощать. Лишь ветер колыхал подол ее платья.

***

Полицейский участок находился в центре парка, среди апельсиновых деревьев. Вечернее солнце отражалось в витринах, и Лили могла слышать, как владельцы магазинов закрывают железные ставни. Лили вспомнила, что ее очки тоже остались в кошельке - смешная пара с откидными линзами, присланные отцом Герды из Калифорнии. Герда была бы недовольна их потерей, решив, что Лили не замечает никого и ничего вокруг себя.

Лили и Ханс подошли к полицейскому участку, возле которого семья белых кошек каталась на спине. И только тогда Лили поняла, что не может сообщить об украденном кошельке. Она замерла на ступеньках.

Лили нельзя было найти. У нее не было паспорта. Почему-то до сих пор никто даже не удосужился спросить её фамилию.

- Давай не будем суетиться по этому поводу, - сказал она, - это всего лишь глупый старый кошелек.

- Но тогда ты никогда не получишь его обратно.

- Но игра не стоит свеч, - ответила Лили, - и Герда ждет. Я просто поняла, что уже опаздываю. Я уверена, что она ждет меня. Она хотела рисовать в этот вечер.

- Она поймет.

- Что-то подсказывает мне, что она хочет видеть меня прямо сейчас, - сказала Лили, - я просто чувствую это.