Дэвид Эберсхоф - Девушка из Дании

“ Дикий восторг воображения ”, - писали о Герде, - “Е е картина милой девушки по имени Лили была бы пугающей, не будь она так красива ”. В статье ничего не рассказывалось об остальных картинах Герды, это был словно беглый обзор. Расмуссен направил вырезку Герде, которая прочла ее со смесью невыразимых чувств. Более поразительным, чем похвала, ей показалось полное отсутствие в статье имени Эйнара. Итоги датского искусства были подведены, и Эйнар нигде не упоминался. Она спрятала вырезку в ящик шкафа из мореного ясеня, положив её под письма от Тедди и своего отца из Пасадены, описывающего апельсиновый урожай, охоту на койотов и то, что Герда могла бы присоединиться к обществу художников в Санта-Монике, если когда-нибудь решит покинуть Данию. Герда никогда бы не показала Эйнару эту статью. Она принадлежала только ей. Слова восхваления принадлежали ей. Герда не чувствовала желания делиться, но не могла просто прочесть рецензию, а затем убрать ее в ящик. Нет, она должна была действовать, и сразу же написала критику свои мысли.

“ Благодарю вас за вдумчивый обзор ”, - начала она,- “ он будет иметь особое место в моем пакете вырезок. Ваши слова очень добры. Я надеюсь, что вы увидите мои работы в следующий раз, когда будете в Копенгагене. Мы живем в небольшом, но изысканном городе, и что-то подсказывает мне, что вы не видели его должным образом. Есть одна вещь, о которой я бы хотела вас спросить. Мой муж, Эйнар Вегенер, пейзажист, потерял след близкого друга детства. Единственное, что мой муж знает о нем, это то, что сейчас он живет в Париже и работает арт-дилером. Вы случайно не знаете его? Его имя Ханс Аксгил, барон. Он из Блютус, что в Ютландии. Мой муж хотел бы найти его. По всей видимости, в детстве они были необычайно близки. Когда мой муж вспоминает о молодости, говорит о Хансе и детстве в Блютус, который на самом деле был обычным болотом, то превращается в довольно ностальгирующего мужчину. Я думаю, вы могли бы по крайней мере знать Ханса, ведь мир искусства теснее, чем все мы думаем. Если у вас есть его адрес, пожалуйста, отправьте его мне, и я передам его Эйнару. Он был бы очень признателен”.

*новостные газеты Копенгагена

Глава 7

Спустя неделю после бала художников Лили встречалась с Хенриком на Конгес Хаве три вечера подряд. Лили соглашалась встречаться с ним только в сумерках, которые наступали поздно после ужина.

Каждую ночь, вытянув юбку из шкафа и готовясь к свиданию, Лили испытывала тяжелое чувство вины. Герда читала газеты в передней комнате. Лили чувствовала, что Герда наблюдает за тем, как она использует ее пудру, губную помаду и наполняет лифчик свернутыми носками.

Лили ходила на цыпочках вокруг Эдварда VI, развалившегося на небольшом овальном коврике перед зеркалом. Она изучала свой профиль в зеркале - сначала слева, затем справа. Ей было жаль оставлять Герду одну, с газетой в свете лампы, но недостаточно жаль, чтобы отказаться от встречи с Хенриком на условленном месте у фонтана.

- Ты уходишь? - спросила Герда в первую ночь, когда Лили направилась к двери.

- Да, прогуляюсь, - ответила Лили, - на свежем воздухе слишком хорошо, чтобы сидеть дома.

- Так поздно?

- Если ты не возражаешь.

- Я не возражаю, - ответила Герда, кивая на стопку газет у своих ног и давая понять, что будет читать перед сном, - ты будешь одна?

- Я буду не одна, - Лили не могла смотреть на Герду, произнося эту фразу. Ее глаза были опущены в пол:

- Я встречаюсь с Хенриком, - быстро добавила она, - мы просто прогуляемся.

Лили все же взглянула на Герду. Её скулы дергались, и казалось, будто она скрипела зубами. Сев в кресло, Герда резко расправила газету у себя на коленях.

- Не задерживайся допоздна, - наконец сказала она.

Хенрик заставил Лили ждать двадцать минут. Она уже начала беспокоиться, что возможно, он изменил свое мнение, заподозрив в ней что-то. Это пугало ее. Она боялась оставаться на улице в одиночестве, но в то же время она была в восторге от чувства свободы. Частый пульс у нее в горле убеждал её в том, что Лили может делать все, что захочет.

Когда Хенрик пришел, он задыхался, и над его верхней губой выступил пот. Он начал с извинения:

- Я занимался живописью и потерял счет времени. Такое случалось с вами когда-нибудь, Лили? Вы забывали когда-нибудь, кто вы, и где находитесь?

Они мало разговаривали, около получаса гуляя в теплой ночи. Лили чувствовала, что ей нечего сказать. Хенрик взял ее за руку. Улицы были пусты. Рядом не было никого кроме дворовой собаки, и Хенрик поцеловал Лили.